Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

class="p1">— Мне тоже довелось попасть на битву богов, хоть я и не подозревал, что это случится. Но Готторм убил меня за то, что я подарил смерть тебе.

— Вот уж не замечал, что он любит меня.

— Он ненавидел тебя, и потому не желал твоей смерти.

В словах Хёгни, казалось, не было логики, но на самом деле она была, и Сигурд знал, в чём заключается её суть.

— Но это дела минувших дней. А что же сейчас?

— Сейчас? — Хёгни недоуменно взглянул на Сигурда, словно удивлённый подобным вопросом. — Мы сойдёмся в нашем последнем бою.

— Ты считаешь, что всё проиграно? — поинтересовался Сигурд, внимательно изучая своё отражение в лезвии клинка брата.

— Не знаю, но для нас — да. Придёт новый мир, чуждый всем нам. Так не будем же дожидаться прихода этого мира!

— Не будем!

Сигурд шагнул к Хёгни, тот со смехом подставил грудь и занёс над головою меч. Чрез миг оба они лежали на мокрой от крови земле. Глаза братьев были пусты, руки переплелись в прощальном прикосновении. В тот миг, когда перестало биться сердце Сигурда, умерла и прекрасная Брюнхильд, коей было отказано в праве участвовать в Рагнарёк. Брюнхильд пронзила себя острым ножом, и алая кровь окропила её прекрасные огнёвые волосы.

Приближался конец. Ярко вспыхнуло пламя, зажжённое Детьми Огня, и оно поглотило полки Моди и Магни, лишь жалкие остатки которых достигли холма, где стоял Один. Владыка Асгарда был страшен. Огненный вихрь сорвал с него шляпу и опалил волосы. Глаза Одина сверкали, словно карбункулы, рот кривился в недоброй усмешке. Вокруг толпились немногие уцелевшие воины, со всех сторон подступали бесчисленные враги. Вскоре широкая лента союзных дружин кольцом опоясала холм. Выехавший вперёд Сурт махнул рукой своим воинам, повелевая им не трогаться с места. Он дёрнул поводья коня, направляя его к тому месту, где стоял Один. Оказавшийся позади владыки Муспелля пленённый Браги взывал к смирению, читая строки из Прорицания старухи-вёльвы, ещё на заре мира возвестившей о гибели богов.

Видит она:

вздымается снова

из моря земля,

зеленея, как прежде;

падают воды,

орёл пролетает,

рыбу из волн

хочет он выловить.

Встречаются асы

на Идавёлль-поле,

о поясе мира[9K21]

могучем беседуют

и вспоминают

о славных собратьях

и рунах древних

великого бога.

Сурт усмехался — усмешкою оскорбительней глумливого смеха. Подъехав к нестройной толпе, в какую сбились остатки некогда великолепного войска Асгарда, Сурт властным жестом заставил эйнхериев расступиться. Те образовали коридор, по какому Сурт и достиг Одина и сгрудившихся подле своего повелителя Детей Солнца. Владыка Муспелля не стал размениваться на долгие словопрения.

— Сдавайся, — сказал он. — Ты проиграл. — Один молчал, и тогда огненный великан прибавил:

— Сопротивление бессмысленно.

Лишь сейчас Один кивнул, признавая своё поражение. Повернувшись к своим приближенным, Один бросил:

— Сложите оружие. — Голос Ярла Детей Солнца звучал устало.

Глухо проревела труба, возвещая о капитуляции. Воины с бранью бросали оружие. Отважный Гардар, не в силах перенести позор, пронзил себя мечом. Кое-где эйнхерии вступили в бой между собой, чтобы в честном бою заслужить право на великую жизнь и после новой смерти. Некоторые из воинов солнца, выходя из рядов, нападали на своих врагов с тем, чтоб обрести славную кончину от вражеской стали.

Но большинство складывали оружие, какое тут же погребал снег, густыми хлопьями падавший с неба. Снег покрывал землю, редкую примятую траву, груды тел мертвых, лица и доспехи живых. Он ложился на землю столь плотно, что лишь огненная плоть Сурта способна была растопить этот сверкающий панцирь.

По знаку владыки Муспелля его ратники окружили пленных и увели их прочь. И тогда Сурт коротко бросил Одину странное слово:

— Коэлен-нга-кэрр!

Один молча, явно не понимая, взирал на огненного великана.

Медленно приближались прочие предводители, конь вынес на вершину холма прекрасную Ёрд.

— Коэлен-нга-кэрр! — с упрямством требовал ответа Сурт.

Но Один молчал.

— Неужели… Неужели… — подрагивали губы огненного великана. — Папа…

— Я слышу, сынок. — Сурт рывком улыбнулся на эти слова, произнесённые… Произнесённые последним из поднявшихся на холм — Волком!

— Слышу, — повторил Волк, вдруг обращаясь человеком, странно похожим и непохожим на Одина, с тем же лицом, в подобной же шляпе, но постаревший, словно проживший множество жизней.

И послышался звонкий смех. Это смеялась прекрасная Леда — женщина, ужасавшая своей силой и красотой.

— Вышло! Не ожидала, но у тебя это вышло, Шеллаур. Что ж, игра станет лишь интересней.

С этими словами он развела руки и растворилась в свете солнца, вдруг обрётшего естественный свет.

— Пора и нам, отец! — вымолвил огненный великан. Он исчез первым, обратившись в огонь. Тот, кто некогда был Волком, ушёл в никуда лунным лучом.

И всё было кончено. А, может, напротив, всё вернулось на круги своя. Ведь недаром вещала мудрая вёльва.

Снова найтись

должны на лугу

в высокой траве

тавлеи золотые,

что им для игры

служили когда-то.

Заколосятся

хлеба без посева,

зло станет благом,

Бальдр вернётся,

жить будет с Хёдом

у Хрофта в чертогах,

В жилище богов

Довольно ли вам этого?

Хёнир берет

прут жеребьёвый,

братьев обоих[9K22]

живут сыновья

в доме ветров[9K23]

довольно ли вам этого?

Чертог она видит

солнца чудесней,

на Гимле стоит он,

сияя золотом:

там будут жить

дружины верные,

вечное счастье

там суждено им.

Ведь недаром мудрый заметил:

«Всё идёт, всё возвращается назад; вечно катится колесо бытия. Всё умирает, всё снова расцветает, вечно бежит год бытия.

Всё разрушается, всё снова устраивается; вечно строится всё тот же дом бытия. Всё разлучается, всё снова приветствует друг друга; вечно остаётся верным себе кольцо бытия.

В каждом мгновении начинается бытие; вокруг каждого здесь катится шар там. Середина — повсюду. Изогнут путь Вечности»[9K24] — странного, одноглазого мальчика изо дня в день играющего на лугу Идавёлль в золотые тавлеи.

Часть девятая

Император восходит на гору или Апофеоз Императора

Год восемнадцатый — Страстных игроков

Периоха-18

Будущее служит условием настоящего, так же, как и прошедшее. Чему предстоит быть и что должно быть — служат основанием тому, что есть.

Ф. Ницше

Это был год 3567-й от сотворения мира Иеговой, или год 2918-й по исчислению приверженцев дикой богини Кали, или год огня и курицы 37-го цикла по исчислению не поддающихся счету китайцев…

544 года назад началась эра великого Набонассара, 339 лет — ещё более великого Будды, всего 107 лет — величайшего из великих, Селевка Никатора, основателя династии Селевкидов…

Минуло