Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Фрейра и Ньёрда. Хотя эйнхерии и не ожидали столь мощной атаки, но они устояли. И тогда с фланга напал сам Сурт, ведший без малого сто полков существ, отказывавшихся называть себя людьми или тварями.

Это была катастрофа, ибо даже самый опытный полководец, подобный Тору, имея в распоряжении самых лучших воинов, не смог бы остановить порыв огненных существ, тремя блестящими лентами буквально поглощавших расползшуюся на рваные лоскуты фалангу эйнхериев. И бессильна была отвага, с какой солнечные воины встречали врагов, ибо ратники Сурта противопоставляли ей не только яростный порыв, мечи и копья, но и огненное дыхание, и громадные когти, и могучую волю, вселявшую страх в сердца защитников Асгарда. Тщетно Фрейр пытался противопоставить нападавшим силовое поле, столь действенное против прочих врагов, таких, как ётуны или цверги. Огненные люди просто-напросто испепелили его, это поле дыханием. И тщетна оказалась попытка остановить пламя льдом, какой разом метнули смерть катапульты, заблаговременно спрятанные по повелению Одина за спинами дружин Фрейра и Ньёрда. Лёд сразил многих людей и тварей, лёд посеял панику, заставив врагов сломать строй. Но даже он не имел никакого значения, ибо в бой уже вступила дружина Сурта, нёсшая гибель всему живому.

Но эйнхерии не отступили и уж тем более не сложили оружие. Они встретили ужасных существ острой сталью и радостно кричали каждый раз, когда копьё или меч пробивали броню тех, кого нельзя было определить ни как тварь, ни как человека. Но подобное случалось редко, зато воины Сурта буквально выкашивали ряды небесного воинства. Они изрыгали огонь, воспламенявший одежды и кожу, пускали в ход мечи и когти, шипастые хвосты и узкожальные, подобные острию иглы, копья. И ничто не могло остановить этих совершенных, едва уязвимых, беспощадных воинов. Даже валькирии во главе с Скеггьёльд, стаями взвившиеся в небо и обрушившие копья и дротики на головы огненных ратников. Как и прежде для отпора им к облакам взвились крылатые существа, затеявшие стремительный бой, жертвами которого стало не поддающиеся исчислению эскадрильи валькирий и огненных существ.

А потом на помощь дружине Сурта пришли опомнившиеся от неожиданности люди Парруша и твари Акера. Острыми клиньями они пробили строй отступавшей к центру фаланги и принялись терзать её, не щадя ни простого воина, ни заслуженного конунга. Здесь обрёл смерть Ньёрд, сразивший перед тем свирепого Акера. Убив врага, Ньёрд выронил меч, и воспользовавшиеся этим твари немедленно растерзали отважного вана.

Его сын, более почтенный, чем отважный, нашёл смерть от руки самого Сурта. Убедившись, что всё потеряно, Фрейр бросился на огненного великана. Быть может, он хотел обрести смерть, но, можно предположить, что рассчитывал мужеством заслужить пощаду. Но Сурт в этот день возмездия не был расположен к милосердию. Он даже не снизошёл до равного поединка с Фрейром, как поступил в случае с Хермодом. Он просто испепелил Фрейра и продолжил свой путь туда, где плескалось солнечное знамя владыки Асгарда.

Победоносный рев труб возвестил об успехе огненной рати и посеял панику в рядах Детей Солнца. Застыли, а потом начали медленно пятиться дружины Видара и убелённого сединами Гудрода, прекратили победный натиск полки в центре.

Лишь в этот миг наконец напомнил о себе о себе великий и ужасный Один. Пребывавший в бездействии с самого начала битвы, Один принялся плести сеть, должную погубить врагов. Он проник в древо Ясеня и вытащил наружу шесть атрибутов, дарующих власть. Один бросил в бой любовь и раздор, жизнь и смерть, знание и веру. И силы эти поражали сердца врагов вернее, чем острая сталь. Раздор воскресил былую вражду между ётунами и цвергами, и те, прекратив атаку, сцепились между собой. Любовь, проникшая в самое сердце Фенрира, сделал его благодушным. Волк вышел из боя и улёгся прямо на груду тел, лениво обмахиваясь хвостом. Жизнь и смерть смутили мертвецов, вдруг задавшихся извечным вопросом — быть или не быть. Опустив оружие, мертвецы пытались понять, есть они или нет в этом мире. И мертвецы не находили ответа. Воинов Сурта смутил вопрос знания и веры. Они точно знали, что существуют, но не были уверены в этом, ибо их мир был слишком причудлив и неестественен, чтобы существовать. И замедлили шаг, а потом и вовсе остановились огненные люди, и огненные твари, и те, что не были ни тварями, ни людьми. Натиск союзных дружин ослаб и, воспользовавшись этим, воинство Асгарда перешло в наступление. Видар, Моди, Магни, конунги Гудрод, Гардар, Сигтрюгг, Таут и Сигурд вели в бой потрёпанные полки эйнхериев. Сверху атаку прикрывали сотни крылатых дев, средь них Скеггьёльд и Скёгуль, Гейр и Гейрёлуль, Хлёкк и Рандгрид. И вновь ярко блестели мечи и наконечники копий, и лучи чёрного солнца переливались на гребнястых шлемах и доспехах героев.

Столь нежданно ход битвы был сломан, и чаша весов начала клониться на сторону защитников Солнечного мира. Могущество Одина, постигшего атрибуты, дарующие силу, было столь велико, что ни Хель, ни Сурт, ни уж тем более Вафтруднир с Модсогниром ничего не могли противопоставить ему. И издевательски хохотала мать-земля Ёрд, торжествуя провалу планов Шеллаура-Сурта. И тогда тот взорвался силой, ужаснейшей, чем огонь. Сила, имя которой свобода.

— Свобода! — громогласно закричал Сурт. — Свобода!

И путы, сотканные Одином, распались. И всё вернулось на круги своя. Покончив с междоусобной бранью и смятением, Дети Огня, Хель, Луны и Камня обратили оружие против Детей Солнца. И началась агония. Цверги и ётуны разметали полки Гардара и Таута. Вернувшийся на поле брани Фенрир смял дружину Сигтрюгга, в клочья разорвав её предводителя. Дети Хель теснили отряды Видара, Гудрода и Сигурда. Окружённый толпой мертвецов пал в отчаянном бою седобородый Гудрод, до самого смертного мига без устали поражавший врагов двуручным мечом.

Сигурд же наткнулся на самого Сурта. Витязь не дрогнул, не отступил, но твёрдо стоял против огненного великана, полный решимости не отступить, но принять смерть от меча или огня. Но Сурт предпочёл слово — странное, смысла которого Сигурд не понял. А потом он вдруг повернулся и скрылся в гуще сражавшихся.

В тот же миг Сигурд столкнулся с возлюбленным братом своим Хёгни. Павший в битве у Радужного моста, Хёгни проделал путь в Хель и обратно и теперь командовал дружиною мёртвых. Когда он шёл на Сигурда, лицо его было безжизненно и равнодушно, но, подойдя ближе, Хёгни соизволил улыбнуться.

— Вот мы и повстречались вновь, брат! — сказал он.

— Да, — подтвердил Сигурд. — В последний раз.

— Прости, что убил тебя тогда, у водопада. Я знал, что тебе это нужно.

— Да, — кивнул сын Сигмунда. — Я спешил на Рагнарёк.