Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 - Александра Альва

«Я что-нибудь придумаю! – Ван Юн немного помолчал и добавил: – Ты снова жив… как же я рад!»

Так было всегда – только Гэн Лэю он позволял слышать то, что никогда не говорил вслух, и это осознание делало его по-настоящему счастливым. Не многим выпадал шанс вновь обрести потерянное, и Принц Ночи, хоть и не совсем понимал, почему Сын Дракона вернулся в мир смертных и надолго ли здесь задержится, всё равно благодарил всех небожителей за этот бесценный дар.

Увлечённые мысленным разговором, они не заметили, как все оставшиеся на площади люди в одночасье преклонили колени при виде наследника императорского рода и дракона, что стоял рядом с ним. Среди крови и смерти, рядом с останками тех, кто положил жизнь ради борьбы за свободу, воины признали нового правителя, который неистово сражался с демонами и до последней капли ци боролся за своих людей.

По Внешнему дворцу разнёсся шёпот:

– Он истинный император! Даже Великий Дракон защищает его!

– Да здравствует Сын Неба! – прокричал кто-то, и эти слова тут же подхватили другие:

– Да здравствует генерал Ван, Принц Ночи, истинный Сын Неба!

Ван Юн оглядел эту толпу израненных, измождённых солдат, среди которых находились и заклинатели, и имперцы, и увидел в глазах каждого из них надежду.

Он приоткрыл рот, помедлил и всё же попробовал объяснить:

– Вы не понимаете, я не импе…

«Ты император, Ван Юн, и всегда им был. Ещё тогда, когда мы только познакомились, будучи детьми, я уже выбрал тебя». Голос Гэн Лэя в голове не дал ему договорить.

Спорить с драконом, живым символом власти, Принц Ночи не хотел, но он всегда считал себя лишь хорошим воином, которому не место в политике, поэтому никак не мог осознать, что люди вдруг признали его.

Небеса расколол раскат грома, и площадь перед дворцом задрожала, словно от землетрясения, отчего по каменным плитам пошли трещины. Все воины повалились навзничь, не в силах устоять на ногах, а Гэн Лэй выставил лапу вперёд, прикрывая своей бронёй Ван Юна.

Воздух на площади нагрелся, и повсюду разлился сладковатый цветочный аромат, скрывая стойкий запах крови и смерти. Принц Ночи отодвинул чёрный рукав своего одеяния: волоски на его руке встали дыбом, и кожу покалывало, будто он долгое время простоял на морозе. Недавно ему уже довелось испытать нечто подобное, когда на поле боя пришёл великий мастер школы Дафэн, но сейчас ощущения казались гораздо ярче, а сила, что спускалась с Небес, гораздо могущественнее.

В центре площади перед Залом Высшей Гармонии взвился ветер, закручиваясь в вихрь и заставляя воинов бежать прочь от возникшего из ниоткуда урагана. Свет, струившийся потоком сквозь облака, ослепляюще вспыхнул и начал постепенно угасать, а за ним стих и ветер, являя взору всех присутствующих пятерых небожителей, вернувшихся в мир смертных.

Древних военачальников империи Чжу окружало божественное сияние: бронзовые наручи на их доспехах сверкали, отражая восходящее солнце, а оружие, переполненное духовной энергией, было готово впервые за тысячу лет вновь пролить демоническую кровь.

Когда нога Девы Юэлянь ступила на площадь, земля содрогнулась, а кровь и грязь, оставшиеся после сражения, растеклись в стороны, словно пытались укрыться от света, что излучали небожители. Четверо мужчин приземлились следом за богиней, а за их спинами стояла Фэн Мэйфэн – немного бледная, но всё же живая и окружённая таким же сиянием.

От этой картины нисхождения легендарных покровителей захватывало дух, и Ван Юн увидел, что даже дракон рядом с ним склонил золотую голову перед Последними небожителями. Принц Ночи тоже поклонился, сложив ладони перед собой.

«Смотри, там наша мэймэй!» – мысленно сказал Гэн Лэй, и глава клана Ван снова нашёл взглядом названую сестру. Она держалась на почтительном расстоянии от божественной пятёрки и смотрела точно на Ван Юна и Сына Дракона, широко улыбалась, но губы её подрагивали, будто она сдерживала слёзы.

Принц Ночи почти не чувствовал между ними связи, будто после её вознесения кто-то обрезал нить Обмена острым ножом. Но, как ни странно, он всё ещё хотел поскорее встретиться с ней, чтобы без слов прижать к себе и больше не выпускать из своих рук. Он готов был признать, что Фэн Мэйфэн стала пусть и болезненной, но неотъемлемой частью его жизни.

– Дитя, ты хорошо потрудился, – сказала Дева Юэлянь, обращаясь к Ван Юну. – Поднимись!

Он продолжал держать руки перед собой в жесте уважения и ответил:

– Для меня честь – лицезреть почитаемых Последних небожителей в смертном мире!

Богиня луны переглянулась с другими божественными военачальниками и раскрыла веер, рассматривая переплетение созвездий на нём.

– Думаю, скоро мы потеряем своё звание Последних, – она улыбнулась, – ведь Небеса теперь снова открыты. Хотя ещё не время для добрых бесед и славного пира. Все вы храбро бились, но главное сражение впереди.

Приручивший ветер Юнфэй снял с пояса сине-чёрную маску и приложил её к лицу, тут же обращаясь прозрачным и быстрым ветром. Потоки воздуха взвились ввысь, флаги на одной из сторожевых башен тревожно захлопали, и где-то зашелестели под резкими порывами разорванные бумажные окна. Спустя мгновение Юнфэй снова появился рядом с небожителями, ловко снимая маску и прокручивая её на одном пальце.

– Демон почти здесь, – сказал он, кивая в сторону Внутреннего дворца.

– Все люди должны покинуть это место немедленно! – объявил Повелитель вод Цюань и прикрыл глаза – по легенде, он обладал даром предвидения. – Скоро здесь станет небезопасно.

Ван Юн вспомнил, что в Скрытых пещерах около деревни Юэ Фэн Мэйфэн говорила ему о Безымянном демоне, который явит себя во время Великого Собрания Школ. Похоже, она была права.

– Уходите! – крикнул Принц Ночи заклинателям, которые не успели сбежать и теперь стояли поражённые явлением небожителей.

– И вы тоже, – приказала богиня луны, направляя закрытый веер на Ван Юна и Гэн Лэя. – Огонь Сына Дракона может заживить ткань между мирами и сжечь тёмную ци. За пределами дворца ещё есть разрывы в Завесе, вы должны их закрыть и спасти беззащитных людей от яогуаев.

Вперёд выступил небожитель, лицо которого выражало совершенную сосредоточенность, а в руках он держал ножны, украшенные золотом. На вид ему было не больше двадцати пяти лет, и от него исходила настолько светлая аура, что захотелось закрыть глаза.

– На небе – Солнце, на земле – Его лучи, – сказал Яркий свет и обжигающее пламя Гуаншу, смотря прямо в глаза Дракону. Именно эти слова были написаны на въезде в город Люцзэ, где обитали заклинатели, следующие путём Истинного света. – Помни, что ты не