Во главе закона - Лия Арден

– «Дядя» мне нравится больше, – хоть и было сказано под нос, но достаточно громко, чтобы Кай слышал и фыркнул, не сдержавшись.

Неолай усмехнулся и довольно быстро подписал все бумаги, а один из экземпляров протянул Каю.

– Мелита Кайлос будет восстановлена в своих правах и признана невиновной. Решение вступает в силу немедленно, – подытожил Неолай, когда Кай забрал документы. – Буду ждать новостей, Камаэль.

С этими словами Неолай встал и без лишних прощаний вышел. Кай проводил его подозрительным взглядом.

– Может, у него какую неизлечимую болезнь нашли? – вслух предположил он, когда в зале заседаний они остались одни.

Кассия издала сдавленный, немного грустный смешок. Лишь спустя три недели после ухода Элиона в их доме впервые прозвучал смех, и то потому, что из вендинговой машины Иво выпал леденец со вкусом собачьего корма и запиской от Элиона с требованием прекратить жрать сладкое. Насколько Лита поняла, он успел засыпать в вендинговый аппарат целую пачку конфет с разными нестандартными – а порой даже отвратительными – вкусами. Она помнила, как спустя ещё несколько дней Иво разразился руганью, распробовав конфету со вкусом ушной серы. Кай прокомментировал, что вряд ли всё настолько плохо, и Иво кинул ему другую конфету-сюрприз на дегустацию. Рывок сына Гипноса к мусорному ведру, чтобы выплюнуть «вкус соплей», выглядел впечатляюще. С тех пор в доме хоть изредка, но раздавались смешки, пусть до искреннего и счастливого веселья им было ещё далеко.

Кассия подхватила Мелиту под руку и повела на выход. Они с Каем перекинулись какими-то фразами об архонтах и власти в Палагеде, но Мелита не слушала, увлечённо всматриваясь в забытый Пелес. Она не была здесь с шестнадцати лет, поэтому жадно вдыхала воздух, ощущая душащую скорбь, сожаления и мучительное счастье от возможности увидеть родной город вновь, будучи на свободе.

– Как всё прошло? Они согласились? – спросила Веста, когда они вернулись на Переправу.

– Да, всё подписано. Мелита теперь официально владеет поместьем Кайлосов, – подтвердил Кай, махнув документами.

Веста отреагировала восторженной улыбкой и вскриком радости, от чего у Мелиты заболело в груди. Она не была достойна ни их заботы, ни радости, но невольно прикрыла глаза, когда Веста заключила её в объятия, и на миг – всего на миг – режущая стрелка в груди замерла, дав Мелите пару безболезненных мгновений. Веста её отпустила, и беспощадные часы снова набрали ход.

– Где остальные? – спросила Кассия.

– Все уже здесь. Гелион и Иво на кухне, пытаются сделать или, скорее, не испортить крем для эклеров. Гипнос с Моросом там же, только пьют и раздают тупые советы по рецепту, хотя в жизни венчик в руках не держали. Пандея следит, чтобы они не начали закусывать готовым фруктовым салатом, – поделилась Веста, вытирая руки о фартук. Мелита уже знала, что та могла с ходу сотворить еду из иллюзий, но готовка её то ли успокаивала, то ли развлекала, а уж для празднования дня рождения Элиона Веста и вовсе решила организовать ужин самостоятельно. – Думаю, через пару часов всё будет готово, там и Мейв с Аникой придут.

– Я пойду, уберу документы и гляну, что происходит на кухне, – предупредил Кай, поцеловал Кассию в висок, ободряюще сжал плечо Мелиты, затем Весты и прошёл в дом.

Мелита не знала, что Кай способен на ободряющие прикосновения, но за эти полтора месяца она вообще полностью поменяла своё мнение о друзьях Элиона.

– А ты? – спросила Кассия у Весты.

– О, я вышла прогуляться. Они такой балаган на кухне устроили, что у меня голова болит. Надеюсь, Кай их выгонит в гостиную, – пояснила Веста, присоединившись к ним, когда Кассия неторопливо направилась дальше.

Может, она решила прогуляться, но Мелита и её достаточно узнала, чтобы понять, что ноги обязательно приведут к могиле Сирши. Её историю Мелите тоже рассказали. На ходу Кассия потёрла предплечья. Несмотря на то что почти все следы ожогов после уничтоженных наручей Фантаса удалось залечить, Кассия изредка то и дело касалась кожи, будто искала свой артефакт, которого больше не существовало.

– Ты сожалеешь? – невольно подала голос Мелита, заметив жест.

Кассия не сразу поняла, о чём речь, пока не проследила за её взглядом. Она тут же себя одёрнула и выдавила улыбку, ту самую, неискреннюю, но успокаивающую.

– Сожалеешь, что наручи…

– Нет, – мотнула головой Кассия, и, кажется, не врала. – Даже если бы знала, что они распадутся, я бы всё равно попробовала. Даже зная, что в конце проиграю, я бы всё равно попыталась. Может, только… только не стала бы выпускать его из рук.

Признание прозвучало болезненно, но она впервые ответила. Это принесло некоторое облегчение. Сильнее всего произошедшее с Элионом повлияло, наверное, на Кассию: мало того, что расплавленные части наручей пришлось буквально отдирать от её кожи, так она ещё неделю пребывала в шоковом состоянии, уверенная, что просто в чём-то ошиблась. Понадобилось время, чтобы Кай убедил её в том, что вины Кассии в произошедшем нет. Мелита была согласна – она винила лишь себя. Она покрутила кольцо на пальце, зная, что это бремя ей с себя никогда не снять.

– Простите меня, это я… я виновата. – Мелита попыталась сглотнуть подступившие слёзы. Уже поздно говорить о сожалении, но за полтора месяца эти слова столько раз жгли язык, но ни разу Лита не набралась смелости. – Если бы не я… Эль бы…

– Эль бы сейчас рыдал в подушку и заливался алкоголем сутками, если бы ты погибла, – попыталась успокоить Веста, аккуратно приобняв её за плечи. – Ни у кого и в мыслях нет тебя винить, потому что каждый из нас поступил бы так же, как Эль.

Кассия кивнула, и её улыбка стала мягче.

– Ты была Элиону близким другом всё детство. Он рассказал, – ответила Кассия на немой вопрос. – Без тебя он вырос бы совсем другим. Угодливым и бесхребетным – он считал, что должен быть именно таким. Но ты его разозлила, и он вышел очень даже ничего.

Веста сдавленно усмехнулась.

– Ты была ему другом всё детство и юность – это дольше, чем его дружба со мной. Это дольше, чем их с Вестой братско-сестринские отношения. Он хотел спасти тебя. Он получил второй шанс, а такой… не упускают, – продолжила размышлять вслух Кассия, то ли вспоминая что-то, то ли успокаивая саму себя этими мыслями. Её голос уже не дрожал, но предплечья она вновь потёрла, будто от холода, хотя на Переправе было уютнее, чем летняя жара в Палагеде.

– Он сказал, что любит тебя, – подтвердила Веста.

– Ага, точно, – согласилась Кассия.

Лезвие стрелки резануло в груди с новыми