Фантастика 20254-131 - Константин Викторович Плешаков

Глава девятнадцатая. Лоуренс

10 ноября 1989 года, пятница, позднее утро

Треверберг

Лоуренс откинулся на спинку кресла и потер глаза костяшками пальцев. Он попытался вспомнить, когда в последний раз спал – слово «высыпаться» детектив Уайт предпочитал не произносить даже мысленно, считая его ужасным ругательством – и пришел к выводу, что это было давно. Слишком давно. Самое время отправиться домой и подремать хотя бы пару часов. Принимая таблетки, он мог находиться в состоянии бодрствования пару недель, если не больше, но в периоды интенсивной работы ему требовался ясный рассудок (о чем он порой очень жалел), и природа брала свое.

Как и всем темным эльфам, для восстановления Лоуренсу хватало трех-четырех часов глубокого сна. Пусть бы и на диване в собственном кабинете, пусть бы и в самой неудобной в двух мирах позе, пусть бы и стоя. Спасибо наследию воинов из армии янтарных Жрецов и их натренированной сверхспособности спать где угодно и при каких угодно обстоятельствах. И сейчас детектив Уайт с удовольствием прикорнул бы на старом кожаном диване, который уже целую вечность стоял под окном и перешел к нему по наследству от прежнего владельца кабинета, если бы не одно «но». Физически он устал как последний черт и с трудом держал глаза открытыми. А дар, которому носитель в таком состоянии не мог сопротивляться без риска растратить последние силы, веселился на полную катушку. Вот уже минут десять Лоуренс смотрел в одну точку, пытаясь собраться с мыслями. Или, если говорить точнее, отделить собственные здравые мысли от той чуши, которую ему подкидывал голос. Получалось плохо. А порой не получалось совсем.

– Лиэна, вот чего тебе надо, стерва? – спросил детектив Уайт, глядя на дверь кабинета. – Ты когда-нибудь сможешь конкретно и четко объяснить, чего ты от меня хочешь? Почему в один прекрасный день ты не возьмешь и не заткнешься, умерев окончательно? И будет со мной говорить кто-нибудь другой… почему дар всегда выбирает самые невыносимые голоса из всех существующих? Ах да, знаю. Потому, что в противном случае я бы мгновенно заглушил подаваемые сигналы. И была бы в моей голове полная и абсолютная тишина. Тишина в эфире, слышишь, Лиэна? Включили микрофон, а в студии все молчат. Звукорежиссер ушел в ночной клуб, забрав с собой ведущего и всю его команду.

– Слушай, я все хочу у тебя спросить: а кто такая Лиэна?

Появившийся в дверях кабинета Рэй держал в руках несколько тонких папок. Он подошел к столу Лоуренса, бросил их на исписанные блокноты и письма и опустился в кресло.

– Ты уверен, что хочешь это узнать, мужик?

– Не уверен, но мне интересно. В конце-то концов мы с тобой друзья.

Детектив Уайт тяжело вздохнул и сел прямо.

– Когда-то, давным-давно – как говорится, еще в прошлой жизни – я жил в маленькой деревне темных эльфов. Наставник обучал мастерству следопытов меня и еще нескольких детей. Среди них была девочка по имени Лиэна. Красивое древнее имя. Кажется, с общего эльфийского наречия оно переводится как «моя». Но не суть. Мы были очень дружны. Когда подросли, много путешествовали, изучая мир. Все мои друзья один за одним оставляли меня. Следопыты говорят, что главная цель нашего существования – найти истинную тишину, место, где тебе так комфортно, что голос почти не беспокоит. Они находили истинную тишину и покидали нас. В итоге остались только мы с Лиэной. Я бы мог сказать, что любил ее, если бы верил, что именно так выглядит любовь. Но в любовь я не верю, мужик, а в то, что чувства, которые я испытывал к Лиэне, можно было так назвать – тем более. Я ощущал себя зверем в клетке, ключ от которой она держала в руках. Выпускала меня, когда хотела, держала без еды и воды, когда хотела, порой одаривала какой-нибудь милостью, но чаще всего играла мной как с куклой или плюшевым мишкой. А я и рад был стараться. С каждым днем я увязал в этом болоте все глубже, и в какой-то момент осознал, что больше себе не принадлежу. И тогда я решил, что с меня хватит. Бросил все и уехал. Без вещей, без денег. Сел на первый поезд и отправился в Треверберг. К слову, я и понятия не имел, что это за город. В поезде я встретил мужчину по имени Рейнхард. Немецкого офицера, который возвращался с фронта после ранения. У него в Треверберге жила семья, жена и дети, он перевез их из Германии незадолго до того, как началась война. Мы разговорились, выпили коньяка. Он посоветовал мне остановиться у него, объяснив, что все гостиницы заняты солдатам. Этот офицер был связан с темными существами, которые тайно проводили эксперименты во время Второй мировой. Собственно, так я в эту заварушку и ввязался, дальше ты знаешь. И то ли они перекрутили мне что-то в мозгах, то ли все должно было идти так, как шло, но дар обрел голос и черты Лиэны. Она тащит и тащит меня во тьму. Хочет довершить то, что осталось незавершенным.

С минуту Рэй сосредоточенно молчал, переваривая рассказ друга.

– И часто такое с вами случается? – спросил он наконец.

– Я подробно исследовал этот вопрос, но ни одного подобного случая не встречал. Давай сменим тему. Судя по наклейкам на папках, ты был у детектива Мэя?

– Да. И хотелось бы сказать «он не в духе», но это даже близко не описывает его настроение. Устроил мне выволочку по полной программе. – Рэй обреченно вздохнул. – И я в кои-то веки не могу сказать, что он неправ. «Треверберг Таймс» только и пишет, что об убийстве Альберты Пэйдж и маньяке графе Э., каждый выпуск телевизионных новостей открывается тем же. А мы топчемся на месте. Если кому-то эта шумиха и угодила, то «Сандерс Пресс». Не знаю, отпечатали ли они новый тираж, но количество предзаказов на «Рождение Юноны» превысило все мыслимые и немыслимые пределы. – Он потер лицо руками. – Полцарства за то, чтобы поспать хотя бы полчаса.

Лоуренс взял принесенные другом папки и открыл первую.

– «Пэйдж, Уильям», – прочитал он имя, отпечатанное на заглавном листе. – Неужто папаша нашей литературной звезды?

– Именно он. Шеф распорядился, чтобы мне принесли все архивные документы, так или иначе касающиеся Альберты Пэйдж. Не думал, что тамошние сотрудники что-нибудь