Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

мы теперь изменники. Развяжите их! — приказал принц стоявшим подле пленённых воинам. — И верните коней. На этот раз я дарую им прощение. Но запомните, только на этот!

Ударив жеребца крепкой ладонью, Масинисса отправил его вдоль по лощине. Этой ночью, заранее предупредив доверенных друзей, он поднял войско и увёл его из лагеря. Увёл тихо, перерезав задремавших римских часовых. Принц решил, что ничем не обязан ни Ганнибалу, ни уж тем более высокомерным римлянам. Воевать стоило лишь за победоносного властелина — такого, каким был могучий предводитель варваров Аландр. И потому Масинисса шёл к нему, предлагая острый меч и свою верность. И не считал свой поступок изменой, ибо наёмнику всё равно, кому служить — лишь бы исправно платили, лишь бы дарили добычу. Таков уж кодекс чести наёмника.

Аландр принял перебежчиков. Принял, вопреки своему принципу не прибегать к услугам изменников. С уходом нумидийцев неприятели лишались самой лучшей своей конницы, что единственно могла обеспечить манёвр и сколь-нибудь сковать действия армии Солнца. Теперь западные народы были окончательно обречены…

18.5

— Я помню эти места! Эта долина… — Командор пристально всматривался в расстилавшуюся впереди равнину, ограниченную пологими горами, что вздымались по горизонту. — Только в те времена она казалась мне оживлённой.

— Она и сейчас не пустая, — возразил Чёрный Человек.

Удобно устроившись на выступе скалы, он с аппетитом поглощал внушительных размеров баранью ногу, запивая мясо пурпурным, почти чёрным вином. Только недавно они вновь говорили с Русием, вернувшимся с Крита. Потом Русий ушёл, а Посвящённые решили позволить себе небольшой отдых. Командор любовью к удовольствиям никогда не отличался, зато его отпрыск любил поесть и вкусно, и сытно, почему и утащил овцу из пасшейся неподалёку отары, после чего вытянул из ничто амфору с терпким, чуть сладковатым вином, радующим и глаз, и язык. День выдался жарким и солнечным, потому Чёрный Человек первым делом завесил солнце плотно-синеющим облачком, вызвал с вершин освежающий ветерок, после чего принялся за стряпню. Готовил он сноровисто, с ловкостью искушённого кулинара, не поленился даже сервировать импровизированный стол из ровно сколотого известняка серебряною посудой. И теперь он наслаждался трапезой, в то время, как Командор, наскоро проглотив кусок мяса, разглядывал окрестности.

— Нет, не скажи, тут всё изменилось.

— Так и должно быть, — лениво заметил Чёрный Человек. Швырнув вниз кость с недоеденными лохмотьями мяса, он бросил:

— Ты ему доверяешь?

— Кому? Оролону?

— Кому же ещё!

— Не совсем. Как, впрочем, и тебе.

Чёрный Человек усмехнулся. Лицо его, черт тонких, породистых, на мгновение исказилось, будто бы сквозь него проступила иная личина — чуждая, почти нечеловеческая.

— Зачем же ты отдал ему Силу?

Командор обернулся к сыну, сверкнув на него взглядом из тени низко надвинутой шляпы.

— А зачем отдал ты?!

— Следом за тобой.

— Я ему доверяю. Всё же он мой сын, я чувствую, когда ему можно доверять.

— А что ты скажешь на этот счёт обо мне?

— Ничего.

Чёрный Человек вновь ухмыльнулся и сделал глоток из тонкой работы бокала.

— Занятно. Ты доверяешь ему, но пошёл за мной.

— Это ни о чём не говорит. Но если ты уже завёл этот разговор, скажу: в Оролоне я совершенно уверен, в тебе же порой сомневаюсь.

— Вот как! — Старший сын привстал. — Ты хочешь сказать, я слабее?!

— Отнюдь. Ты сильнее любого из нас. Но ты ещё любишь её, и в этом заключена великая слабость, которой я опасаюсь. Неровен час, случится, что мы обнаружим тебя сидящим на пару с болваном Юльмом у трона Леды.

— Ещё чего выдумал! Да как только я встречу эту тварь, помяни моё слово, тут же сверну ей шею! Помяни моё слово!

— Не зарекайся, — посоветовал Командор, переводя взгляд на равнину. Чёрный Человек заметил, что отец пристально вглядывается, потом услышал. — Сюда кто-то идёт. Не могу разобрать — кто.

— Какая разница! — Чёрный Человек подумал, дотянулся до висевшей над остывающими углями туши и отодрал вторую ногу. — Небось крестьянин, у какого я позаимствовал это несчастное существо. Не бойся, мы с ним поладим.

— Нет, это женщина.

— Хорошенькая? — лениво полюбопытствовал сынок, какого, по правде говоря, женский пол сам по себе едва ль занимал.

— Не вижу, но походка лёгкая.

— В бродящих по горам пейзанках, несомненно, есть своя прелесть! — медленно, смакуя полусырое мясо, пробурчал Чёрный Человек. — Что, старичок, не жаждешь ль любовных утех?

— Оставлю их тебе.

— Тогда иди выпей!

— Нет, не хочу.

— Ну как знаешь!

Чёрный Человек нацедил себе в чашу ещё. Тем временем крестьянка поднялась на поляну, где расположились зрентшианцы. Была она и впрямь недурна собой, а когда лёгким движением руки скинула соломенную шляпку, являя взорам изящную русоволосую головку, стянутую по лбу тоненькой диадемой, — сделалось ясно, что она прекрасна, ибо кто бы осмелился оспорить красоту Леды.

Реакция Чёрного Человека была молниеносной. Недоеденная баранья нога полетела в одну сторону, кубок, плеснувши вином, — в другую. Зрентшианец вскочил, распрямился во весь огромный рост, словно готовясь отразить нападение. Реакция Командора была не в пример спокойной. Он лишь скрестил на могучей груди руки, впрочем, также готовый к любой неожиданности. Леда одарила бывших возлюбленных ослепительною улыбкой.

— Ну, здравствуйте, родные мои! — певуче возвестила она. И впрямь родные, ведь каждый из стоявших перед нею мужчин некогда был её мужем. — Рада вас видеть! Признаться, соскучилась. Вас здесь недоставало.

— И кто же тебе поверит?! — процедил Чёрный Человек. — В вспомни свои слова!

Смертельно опасные для непосвящённого глаза его сузились щёлки, пальцы намертво стиснулись в кулаки, каждый из которых — в голову откормленного телёнка.

— А я вовсе и не стремлюсь, чтобы этот кто-то мне верил! — весело сообщила красотка. — Я просто говорю, что рада, и едва ли найдётся тот, кто уличит меня во лжи!

— Ты пришла, чтобы это нам сообщить? — продолжал свой допрос Шеллаур.

— Спаси меня Вечность! Мне просто захотелось посмотреть на вас: на одного моего возлюбленного, что без малого двести лет с упоением изображал из себя отвергнутого бога, и другого, что почти тот же срок просидел прикованным на цепи.

Лицо Командора потемнело от гнева.

— Сейчас ты заплатишь за всё!

Леда предостерегающе выставила перед собой маленькую ладошку — маленькую, но крепкую.

— Не спеши! В последнее время слишком многие пробовали испытать на мне свою Силу. Добром для них это не кончалось.

Командор, осведомлённый о судьбе Ария, поуспокоился, хотя пальцы его по-прежнему были стиснуты в кулаки.

— Что тебе нужно?! Знай, на этот раз тебе не удастся оболванить меня!

— Вот ещё! Больно-то нужно. — Леда словно лучилась радостью, словно от неожиданной встречи. — Хотела просто поглазеть на