Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Где Омту?! — спросила она. — Мальчик молча, с достоинством поклонился. — Где Омту?! — настойчиво повторила Леда.

На этот раз она получила ответ.

— Перед тобой, — тоненько сообщил мальчик.

— Вот как? — удивилась Леда. — Куда ж подевался прежний?

— Какого из прежних ты имеешь в виду?

— Кажется, он именовал себя триста шестьдесят восьмым, — не без сомнения ответила гостья.

— Он ушел, как и триста шестьдесят девятый. Его позвал хозяин.

— Видела я этого вашего хозяина! — Отстранив мальчика, Леда вошла в приятно холодящий кожу полумрак. — И хотела бы удостовериться, не здесь ли он в настоящий момент…

Посвящённая говорила это на ходу, миновав скудно обставленную комнатушку и войдя чрез неприметную дверь в иную, светлую, обставленную с изяществом, знакомую. Из дальнего угла комнаты слепо взирал ослиноголовый Сет.

— И впрямь никого нет! — удостоверилась Леда. — Жаль. Я бы с громадным удовольствием открутила голову этому триста шестьдесят восьмому заодно с триста шестьдесят девятым! Паршивец всё же сумел освободить Шеллаура!

— Не вижу оснований считать себя паршивцем, — совсем не по-детски, с достоинством знающего себе цену, сообщил мальчик.

— Да причём здесь ты! Я говорю о жреце, живущем или жившем здесь! — с раздражением, не оглядываясь, бросила за спину Посвящённая.

— Я и есть жрец. — Юный голосок звучал по прежнему бесстрастно. — Это именно я дал свободу хозяину.

— Что?! — Леда резко обернулась, полы тончайшего хитона разлетелись крылья, приоткрыв на мгновение стройные, загорелые, соблазнительные ножки, мальчика ничуть не заинтересовавшие. — Кто ты такой?!

Мальчик неторопливо прошёл мимо гостьи и устроился в кресле.

— Когда-то меня звали Карнеад, я родился в Кирене в семье купца Эпикома. Когда мой город захватили дикие варвары, жрец Омту спас меня от смерти и взял с собой. Когда он отправился с вестью к хозяину, а занял его место, став Омту триста семидесятым.

Леда не пыталась скрыть своего изумления.

— Такой кроха — и жрец?! За какие заслуги?

— Я назвал слово, подарившее свободу хозяину.

— Ты?! Откуда же ты узнал его?

Карнеад-Омту пожал узенькими плечами.

— Кто знает? Оно вошло в меня прямо из головы. Вот всё, что я могу сказать.

Пальцы Посвящённой переплелись в клубок, нервно хрустнули.

— Понятно. Теперь многое становится ясным. Шеллаур всё же перехитрил меня. Сначала перехитрила я, потом он вернул долг. Это следовало предвидеть. Ведь знала же, подозревала, что подобное может быть. Идиотка! Что поделать! Этот раунд остался за ним. Но ничего, я возьму своё… — Расцепив пальцы, Леда резко выбросила правую руку в направлении статуи Сета. Ослиная голова брызнула во все стороны базальтовыми осколками. Карнеад испуганно вскрикнул и закрылся руками. — А теперь остаётся завершить одно небольшое дельце!

Крепко схватив руку перепуганного мальчугана, Леда буквально потащила его из дома, а потом и из города — туда, где в пустыне скрывался затерянный временем и людьми, занесённый песками храм. Леда первой вошла сквозь узкую щель между колонной и обрушившейся балкой, разорвав темноту ослепительно ярким лучом, какой вырвался из вытянутой вперёд правой руки.

Путь был некогда пройдён и потому знаком. Посвящённая шла вперёд быстрыми шагами, таща за собой упиравшегося жреца. Там где проход сужался, она делала быстрое движение рукой, осыпая нависший свод искрящейся крошкой. Преградившую путь стену она пробила насквозь, проделав в ней абсолютно ровный круг. Каждое движение выдавало крайнюю раздражительность. Рассыпалась на громадные глыбы статуи Сета и змея Апопа. Львиноголового Ашта Леда пощадила: то ли не обративши внимания, то ли по какой-то иной причине.

А вот и Оракул — платформа с кристаллом. Со страшной улыбкой Леда шагнула наверх и вцепилась в кристалл. Ошеломлённый Омту закрыл глаза, ожидая исчезновения пугающей незнакомки, но ничего дурного с той не произошло. Только лицо её слегка побледнело, да на лбу выступили прозрачные бисеринки пота. А потом кристалл вдруг съёжился и поплыл — горячими сероватыми каплями. Словно таяла старая, извлечённая из затхлого сундука запылившаяся восковая свеча — жалобно, тягуче. Омту закричал, на что Леда сжала его руку с такой силой, что у мальчика хрустнули косточки. С оглушительным смехом она отшвырнула то, что ещё мгновение назад было кристаллом, прочь от себя — в ровно отполированную стену. Сверкнула яркая вспышка, полутьма взорвалась фейерверком ослепительных брызг.

— Вот и всё! — осевшим голосом подытожила Посвящённая. — Не будет больше ни информации, ни магических слов! Теперь, милый друг, можешь рассчитывать лишь на собственную сообразительность. Правда, есть ещё Турикор, но с ним вам будет нелегко договориться. Этот господин всегда был себе на уме. Теперь поглядим, на что вы способны! Вы, о себе столь много мнящие! Посмотрим!

Не внимая рыданиям юного Омту, Леда поволокла его прочь. Босые ноги мальчика иссеклись о каменные осколки и сочились кровью. Леда не обращала на это внимания, таща своего пленника почти волоком, отмечая путь то размытыми чертами бегущих шагов, то неясною полосой, привлекавшей внимание хищных тварей.

В город они не вернулись. Выйдя из-под земли, Леда обнаружила дожидавшегося её человечка с крысиным лицом, неведомо как нашедшего дорогу в потаённое капище. Только сейчас она очнулась и соизволила обратить внимание на несчастного Омту. Заплаканное лицо пальчика было грязно — в полосах размытой по'том каменной пыли, пальцы ног разбиты, ступни покрыты кровавой коростой. Но Леду столь несчастный вид ребёнка ничуть не разжалобил.

— Что же мне с тобою делать, триста семидесятый? — вымолвила она, не спрашивая, а размышляя. — Твоего предшественника я б удовольствием умертвила, но ты слишком мал, хоть и причинил мне крупные неприятности. — Мальчик молчал, с мольбою взирая на свою повелительницу испуганными глазёнками. — Отпустить тебя с миром? Тоже несправедливо, ведь ты — источник многих хлопот. Потом, враги могут использовать тебя. Не знаю как, но, полагаю, могут. Вот что… — Леда швырнула ребёнка в руки почтительно согнувшегося слуги. — Продашь его бедуинам! Прощай, триста семидесятый!

С этими словами она исчезла, породив небольшой вихрь, отхаркивающийся колючим песком. Цепко схватив зарыдавшего ребёнка, адепт Бегущего времени поволок его прочь.

Они уходили навсегда, человечек с крысиным лицом и маленький мальчик Карнеад, лишённый семьи, лишённый привычного мира, лишённый детства, лишённый и самого будущего. Лишённый того, что именуется жизнью…

18.8

С тех пор как Аландр вернул позабытое «я», душа его обрела покой. Он даже смирился с той ролью, что отвела ему Леда — исполнителя её воли. Впрочем, сколько он помнил, Леда всегда использовала людей. Впрочем, исполнять желания такой женщины не казалось зазорным.

Сколь бы грандиозной победой не обернулось