"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

потом — сначала одна, затем все остальные — завизжали еще пуще прежнего и бросились врассыпную. Часть тут же растворилась в воздухе, другие провалились сквозь стены, исчезая в их толще.

В этот момент расхрабрившийся Брут, окрыленный происходящим хаосом, переместился к застывшей в ужасе блондинке-призраку. Злость за недавнюю погоню и пережитый страх за свою меховую жизнь требовали мести. Поэтому зверь расставил в стороны лапы, в одной из которых была зажата статуэтка танцовщицы, сделал самую блудливую морду из своего арсенала и, похабно хихикая, ринулся на нее.

Голенькое приведение, узрев мчащегося на нее синего енота-извращенца, а главное — его бесстыдную морду, моментально прикрылось руками, завизжав, и метнулось в сторону — прямиком к раздетому Леопольду. Снова панически вскрикнув, блондинка шмыгнула в другую сторону — и невесть как оказалась перед голым Зефиром, все еще сжимавшим деревянный жезл.

— Кыш! — рявкнул командир, погрозив артефактом. — А не то…

Всхлипнув, в следующий миг призрак бесчувственно опала на землю и растворилась, исчезнув из зала без следа. А эпическая битва с злыми духами на этом подошла к концу ввиду панического бегства последних.

— Они что, в обморок падают⁈ — пораженно воскликнул Зефир.

— Видимо, да, — отозвался Леопольд, подобрав штаны и размышляя, с чего начать облачение.

Вид у него был колоритный: артефакт, как водится, пощадил обувь и не тронул заплечные мешки. В итоге чернявый стоял сейчас в одних сапогах и с сумкой за спиной, из-за которой торчал стреломет.

Брут в это время раздраженно тявкнул, разглядывая статуэтку танцовщицы. Та почти полностью потрескалась и готова была рассыпаться в любой момент. За все время ношения артефакт так и не восстановился — и, судя по всему, выдержать мог еще лишь один раз.

— Одеваться будем потом, — опомнившись, бросил Леопольду командир. — Собирай вещи и валим. Неизвестно, когда эти твари вернутся.

Чернявый кивнул и принялся подбирать разбросанное, а Зефир задумчиво посмотрел на развратную одежку с привидений, которая никуда не исчезла и продолжала лежать на полу. Наклонившись, он поднял один из пеньюаров и провел пальцами по невесомой ткани. Материя была нежной и изысканной, да и смотрелся этот предмет на злых духах крайне пикантно.

— Призрачные шмотки тоже хватайте! — неожиданно скомандовал он.

…

Бежавшие всю дорогу до пещеры парни выдохнули, только оказавшись под землей. Нет, никто за ними не гнался, да и деморализованные мертвые девицы так и не появились. Однако это забытое Всемогущей Бойней место, оказавшееся смертельной ловушкой, ничего кроме страха не вызывало. И находиться там никто из друзей больше необходимого не хотел.

Одевшись и сложив трофеи в сумки, товарищи подобрали оставленные здесь же факелы и двинулись в туннель.

Минут через двадцать блужданий по подземельям они вышли в пещеру с хомячьим замком. Брут в этот момент тявкнул деловито и исчез с плеча командира, совершив несколько мгновенных перемещений к стене. Оказавшись на ней, он начал что-то выговаривать встретившим его паукомякам.

Зефир и Леопольд замерли, ожидая пока енот разберется со своей мохнатой паствой. А на укреплениях тем временем началась какая-то суета, отчего чернявый встрепенулся и заметил:

— Чувствую себя будто мы детей обижаем. Пусть мохнатых и с паучьими лапками, но всё же.

— Ага, есть такое… — протянул командир, следя, как к Бруту протиснулся знакомый седой хомяк и вручил туго набитый мешок.

Брут распахнул завязки и сунул морду внутрь. Осмотрев содержимое, он разразился гневной тирадой, распекая старика за скудные дары. Тот в ответ шлепнулся на спину, подставив пузико, и скорчил умильную рожицу, глядя грустными глазками-бусинками. Окружающие паукомяки тут же хором повторили этот жест.

Фыркнув напоследок что-то ворчливо, енот засунул мешочек в свою сумочку и в несколько прыжков вернулся к друзьям, удобно устроившись на плече у командира.

— Ну точно детишек ограбили, — пробурчал Леопольд, глядя на притихших зверушек на стене.

— Ну и? Оно того стоило? — поинтересовался Зефир.

Морда енота моментально преобразилась от недовольной до самодовольной. Он начал похлопывать по мохнатому пузу, явно намекая, что вытянул у обложенных данью хомяков изрядный запас вкуснейших специй и грибов.

Вздохнув, командир махнул рукой:

— Пойдемте уже отсюда.

…

Перекресток встретил вернувшихся парней странным сборищем, проходившим на одной из небольших площадей района искателей. В центре, взобравшись на ящик для лучшего обзора, стояла рыжеволосая авантюристка лет тридцати, обращаясь к толпе как минимум из двух сотен женщин. Причем, все собравшиеся девицы подозрительно выделялись завидной красотой, что, естественно, привлекло немало мужчин-зрителей, столпившихся по краям площади.

Товарищи тоже заинтересовались и присоединились к зевакам, решив послушать, что происходит.

— Стража бездействует, а магистрат отправляет потерпевших обратно к страже! — горячо выкрикивала рыжая. — Это порочный круг, где мы, девушки, продолжаем страдать, пока эти толстожопые бездельники не хотят пошевелить даже пальцем! Нам пора взять правосудие в свои руки!

Толпа женщин — среди которых были маги, искательницы, авантюристки и простые горожанки — в едином порыве взревела:

— Да!

— Найдем ублюдка и кастрируем!

— Сожжем его логово!

— Заставим съесть всё, к чему он прикасался!

Выкрики звучали настолько злобно и угрожающе, что мужчины по периметру невольно поёжились. Зачинщица митинга тем временем подняла руки, призывая к порядку, и продолжила, когда шум немного стих:

— Вы меня знаете. Я не какой-то пустобрех, поэтому провела собственное расследование и готова поделиться с вами результатами.

На площади моментально воцарилась тишина. Женщины замерли в нетерпении, мужчины — в тревожном ожидании. Некоторые зеваки даже вспомнили, как похожая толпа недавно сожгла алхимическую лавку, и судя по тому, как раздухарились девицы, они были готовы на самые радикальные действия.

— Почему стража не разгонит их? — обратился шёпотом какой-то мужчина к стоявшим рядом наёмникам. — Это ж открытый бунт и покушение на устои города.

— Боятся, — усмехнулся один из них, а затем убийственно серьезным тоном добавил, — я бы тоже боялся.

Мужичок, задавший вопрос, оглядел площадь, уделяя особое внимание выражению лиц девушек и исходящей от них жажде крови, и поёжился, поспешно заткнувшись.

— Все мы находили в своих комнатах серые волосы! — меж тем продолжала ораторша. — Но посмотрите, сколько нас собралось! И это далеко не все пострадавшие!

Она достала из поясного мешочка клок серой шерсти и потрясла им перед толпой. В этот момент Зефир наконец понял, в чём дело, и бросил осуждающий взгляд на енота у себя на плече. Правда, было неясно, что именно парень осуждал — само постыдное занятие Брута или его вопиющую