Новый каменный век. Том 3 - Лев Белин

успел узнать, Вака — большой любитель загонной охоты. Но он как зверь — стремится измотать добычу либо просто убить сразу. Он гнушается использования рельефа или других упрощений. Такое глупое высокомерие, что аж смешно. — Я поджал губы, испытывая что-то близкое к „испанскому стыду“. — Ну, хоть на больших охотах действует как надо. Но не удивительно, что результативность так мала. Хотя в этом никто не признается, ведь они и не видели, как можно охотиться по-другому».

Я наконец ощутил, что мои знания могут фундаментально поменять правила игры на короткой дистанции. Большинство внедрений, как правило, должно дать серьёзные результаты через месяцы и годы, а тут — буквально один сезон, и можно полностью поменять подход к охоте. А в купе с этим — рыболовство, продвинутое собирательство — и община будет процветать.

— Помните главное… Вы не звери, даже если зовётесь волками — вы умнее волков, хитрее, и пользуйтесь же этим. Не неситесь, не видя ничего. Остановитесь, потратьте миг, чтобы подумать. Вы, как и я, — не Вака. Мы будем охотиться иначе и покажем почему… — Тут я резко замолк. Чуть не сказал: «Почему человек стал самым сильным хищником». Думаю, меня бы просто не поняли. Но лучше не надо. Даже Сови уже как-то слишком много способен сказать. — … Мы достойные охотники, а не бесполезные глупцы, что послушали чужака.

Вопреки ожиданиям, не было «гип-гип ура», но оно и не надо. Мы будем действовать холодно и расчётливо. Только так возможен стабильный результат. Это наш план, что задействует главное преимущество людей — мозг.

— Я думаю, у тебя всё получится, — улыбнулась Уна, и я ощутил, как сердце пропустило удар.

— Да… я тоже думаю… — выдохнул я.

«Спокойно… кто там только что говорил про холодный рассудок? — мысленно напомнил я себе. — Ты ещё ребёнок, она ещё ребёнок. Даже не думай».

И я отхлебнул из меха. И ощутил мягкий, ароматный вкус. Вау! Даже лучше, чем я хотел. А главное, куда безопаснее обычной питьевой воды.

— Ака! Отлично! — похвалил я, глянув на девушку, что впервые за день сидела спокойно, и то потому, что гладила Ветра на коленях Зифа.

— Правда⁈

— Правда, — кивнул я. — Ты добавила мёд?

— Да! Горький мёд любит сладкий мёд, — нежно улыбнулась она, но даже сейчас не пропала та её озорная сторона.

— Белк, попробуй, — протянул я.

«Мы обсудили главное. А сейчас им нужно расслабиться, — подумал я, стирая карту с земли. — А то от нервов будет только хуже».

Этот травяной настой мы придумали вместе с Уной и Акой. Вкус и польза одновременно. Туда отправились шалфей, тимьян, мелисса — что оказалась в запасах Аки. И к ним добавился мёд, чтобы, видимо, сбалансировать горечь трав. Я бы, конечно, добавил ещё ромашку: она известна успокаивающим эффектом, но растёт она, скорее всего, сильно ниже. Ещё бы найти зверобой, таволгу и лаванду — так можно хорошенько разойтись. А главное… помочь Горму.

В любом случае такой отвар уже очень хорош, полезен и безопасен. А это главное.

— И впрямь вкусно, — без энтузиазма отозвался Белк, и я пихнул его локтем в бок.

— А! Очень вкусно! Духи рады, Ака, — закивал он громадной головой, как те игрушки, что часто ставят в автомобили.

И так, посидев ещё немного у костра, мы пошли в свои косые лабазы. Всего два на восемь человек. Правда, один приходилось делать куда больше из-за Зифа и Белка. А распределили мы таким образом: в одном — Зиф, Ранд, Белк и Ака. Именно благодаря этому Ранд вёл себя тихо как мышка по ночам. Что-то предъявлять Зифу или Белку, когда нога сломана, — чревато. А если с Акой заговорит, так быстро взмолится, чтобы она сама замолчала. А ведь на неё крик и ругань оказывают прямо противоположный эффект. А во втором — я, Уна, Канк и Шанд. И, к слову, я даже уже привык. Всё же мне и раньше доводилось спать в палатках, по лесам и горам. Такая уж жизнь у археолога.

Но сейчас, лёжа лицом к боковине, я ощущал дыхание Уны на шее. И помимо этого, она прижалась ко мне всем телом. А я всё проговаривал, как мой взводник в лесу, ещё по срочной службе: «Ближе жмитесь! Чтоб я палец просунуть не мог! Или хотите яйца отморозить!» И конечно, его рекомендации были максимально верными, так, естественно, было теплее. Только… там пацаны были, а я в теле, в котором буквально бушуют гормоны.

— Ох… — выдохнул я через час, а может, минут десять, кто его знает. Но большая часть лагеря уже храпела в унисон.

Я аккуратно выбрался из шалашика и размял спину. Всё же шкуры, ветки и трава с мхом — это не кровать. Но и не голая земля, чего уж жаловаться.

— Потренироваться, что ли? — шепнул я сам себе. — Да куда там ночью. Да и силы лучше поберечь. И вообще, спать-то надо.

Но вопреки моим же рекомендациям, после обсуждения плана я не мог спать не только из-за Уны. Волнение — дело такое. Вот иметь бы возможность убрать всё лишнее при необходимости. Ан нет, человек не так устроен.

Я уселся у костра и стал тупо смотреть на огонь. Как много я уже прошёл. И в то же время как мало успел. А с другой стороны, чего ожидать от современного человека в каменном веке? Мне уже повезло, что я смог пережить столько опасных ситуаций. Повезло. Хотя даже в везение я не верил.

И так я и сидел, смотрел на огонь, на звёзды, на подрагивающие тени леса. Плейстоцен. Надо же. Мне редко удаётся вот так спокойно посидеть в одиночестве. Я глянул на свои руки — мозолистые, покрытые царапинами, жиром и грязью. Даже к этому успел привыкнуть.

«А что делать дальше? — задался я вопросом. — Ну, смогу я охотиться лучше, увеличить добычу. Мне ведь не удастся выкорчевать устоявшиеся заветы. Всё равно что убеждать старика пользоваться нейросетями, а не истрёпанным справочником. Знаю, плавали».

Верхушка общины никогда не позволит мне вносить кардинальные изменения. Они как раз хранители традиций. Сови будет прислушиваться до той поры, пока мои действия соответствуют его убеждениям и интересам. Горм на моей стороне только из-за Уны. А его не станет — всё тут же отправится в тартарары. И это произойдёт скоро. Его состояние не будет улучшаться, и как бы мы ни замедляли течение болезни, кость лопнет. И тут даже не срок в недели: даже если он протянет год-два, этого недостаточно, чтобы я кардинально изменил всё в племени. Может,