Новый каменный век. Том 3 - Лев Белин

— Не забудьте проверить оружие. Не хватало, чтобы наконечник обломился в пути, — сказал Белк, приглядываясь к стыку своего копья, прощупывая посадку. — Особенно ты… — прошипел он на Канка.

— Один раз было… — обречённо выдавил юноша.

— Охотник ошибается лишь раз, — строго напомнил Белк.

Сейчас была глубокая ночь. И из всего лагеря не спали лишь мы да часовые из когорты Ваки. Как, скорее всего, и он сам. Нам пришлось завалиться спать сразу, как прибыли на новую остановку. От неё уже куда лучше виднелся тот самый поворот и плато, на котором будет охота. И ещё стало понятно, что ручей за минувший год превратился в горную реку. Но всё ещё оставался достаточно узким, чтобы без проблем его преодолеть. Хотя это доставит дополнительные проблемы для перехода.

Когда я ходил за дротиками к Даке, к голове нашего каравана, застал разговор Азы и других старейшин. Из него понял, что на следующий год эта небольшая река разрастётся ещё сильнее и придётся искать новую дорогу. И понял, что как раз старейшины являются тем самым «мозгом» долгосрочного планирования. Они давали советы, корректировали дорогу. И знали эти места лучше того же Ваки или Горма.

«Вот и как их можно считать бесполезными? — подумал я, вспоминая разговоры с Рандом. — Они не менее важны, чем те же охотники. Ведь без прошлого не будет и будущего. И надеюсь, что это когда-нибудь дойдёт до него.»

Но я уже замечал, что Ранд с интересом наблюдает за нашими приготовлениями. Так, вполглаза. Но наблюдал. Иногда бросал неизящные колкости и пытался поддеть, правда, выходило не очень. А я «ненарочно» проговаривал, что, как и для чего будет использоваться. И повторение нашей стратегии даже его заставило вставить свои «пять копеек».

— Зря вы так задумали. Нельзя обрывать тропы. Зверью нужно дать волю, чтобы бежать. Дать надежду, что он выживет. И там уже бить, — говорил он у вечернего костра. — А лучше дать почувствовать, что он ушёл. Спасся. Зверь ослабит ухо и окажется в силке. А коль ранили, он далеко не побежит — если не гнать. Ляжет рану лизать да слабеть.

— Разве не проще словить всех сразу, а там бить, пока они мечутся? — спросил я, завязывая узлы очередного боласа.

— Ха… Сразу видно, что ты на охоте мало был. Зверь, что не имеет выхода, будет метаться так, что ни один дротик не попадёт. А в конце концов понесётся на охотника, а уж копыто бывает опаснее копья. Тропа всегда должна быть. И должен быть тот, кто на этой тропе ждёт, таится.

— Думаю… это имеет смысл, — признал я, но всё ещё не планировал отказываться от плана.

— И проси духов днём, чтобы в вашем «силке» не оказался зверь страшнее волка. А такой ходит по этим склонам, да ягоды любит. Но и от волка не откажется. Особенно когда ему не оставили шанса уйти без боя.

Я понимал, что он говорит про медведя. Да, с этим зверем я даже в кошмарном сне не хотел бы встретиться. И если просто бурый — можно порадоваться. А если пещерный, то тут ни один дух не поможет. И на самом деле Ранду удалось то, чего я боялся — внести смуту и сомнение в мой план. Но я устал сомневаться. Нужно пробовать, а затем прорабатывать ошибки.

«Только проработать их удастся, если мы живы будем…» — тогда подумал я.

— Как ты думаешь, — решил я спросить у него, — Вака дал мне ногу оленя, мне стоит дать так же?

И я даже не ожидал, что он ответит. Но, вопреки, сказал:

— Больше. Должен дать больше. Только так не обидишь накормившего, ведь у тебя не было ничего, а он дал всё.

Какая занимательная логика. Почти инвестирование, мясные облигации с купонным доходом.

— А если дам больше, не воспримет ли он это как попытку принизить его? Словно я охочусь лучше?

— Ещё как! Ха-ха! — посмеялся Ранд. — Просто Вака хоть и… подобен помеси льва и гиены, от льва у него больше. Он тебя поймал в силок, и никуда тебе не деться. Чтобы ты ни дал, ты взглянешь в глаза либо льву, либо гиене.

— Вака… я-то думал, Ита хитра. А оказалось… — я тут же опомнился, но от моих слов даже выражение лица Ранда не изменилось, не дрогнул ни мускул.

— Но… если бы передо мной были две тропы, по которым я неминуемо должен идти, в конце одной — гиена, а другой — лев, я бы не задумываясь пошёл в сторону льва. Он бьётся открыто, а гиена никогда не рвётся драться. Она выматывает, преследует и ждёт, когда силы кончатся. И очень редко нападает одна.

— А ты ведь не такой дурак, как я думал, — ухмыльнулся я, удачно подобрав синоним для описания глупости в кроманьонском языке. — Ещё бы ты размышлял так раньше, до того, как отправился за мной в лес.

— Я так и думал, — прошипел он. — Ведь ты… хуже гиены.

— Пора, — сказал я, глядя на звёзды, видневшиеся меж крон. — До рассвета нужно добраться до плато. Там разделимся: мы наверх, вы по низу. — всё проговаривал я то, что всем было и так известно.

И вдруг всё стихло. Мы стояли у костра и понимали, что эта охота может изменить не только отношение Ваки и общины, но и поменять расстановку сил. И сколькими бы теоретическими знаниями я ни обладал, я не мог предугадать, к чему это меня приведёт. Как и каждый из стоящих рядом со мной. У всех них были свои цели и желания, к которым они стремились. Какие-то мне были понятны, другие оставались загадкой. Но факт того, что эта охота станет историческим событием в хронике этой общины, был для меня неоспорим.

— Пусть Волк дарует нам достойную охоту, — сказал басом Белк, смотря на огонь и рукой прикоснувшись к волчьему клыку на шее.

— Пусть дарует пищу волкам, — добавил Канк.

— И даст силы волкам, что её ищут, — сказал Шанд.

— И не прольёт крови своей плоти, — мягко произнесла Уна.

— И вкусно накормит. Духи это умеют! — с улыбкой бросила Ака, вообще не ощущая сложившейся атмосферы.

— Мы принесём добычу стае, — я сам неосознанно коснулся клыка на кожаном шнурке. — Накормим волков и покажем им, что наши клыки тверды и остры не меньше, чем у прочих. И наши имена зазвучат голосами надежды на сытое завтра. И Волк покажет всем тропу, по которой идти к Зелёной земле, что полнится зверями и