Новый каменный век. Том 3 - Лев Белин

И он молча, не говоря ни слова, бросил оленью ногу к моим ногам. Тяжёлый кусок мяса глухо шлёпнулся в траву, забрызгав мои мокасины тёмными каплями ещё не запёкшейся крови.

— Сегодня я кормлю тебя, — сказал Вака. Голос ровный, без насмешки, без угрозы. Просто констатация факта. — Завтра — ты кормишь меня. Покажи свою охоту, маленький волк.

Он развернулся и пошёл обратно, даже не взглянув на волокуши, на Ранда, на собственного сына, что лежал со сломанной ногой и смотрел на отца так, словно тот был виновником его участи, и сжимал шкуру в беззвучном гневе.

А я смотрел на ногу оленя. Шкура взмыленная, грязью заляпанная, мясо под срезом тёмное, свежее. Вака не просто так сделал это. Он… что? Зачем это всё?

Я повернулся к Ранду. А тот сидел бледный, губы сжаты, глаза в одну точку.

«Даже волкам не чужды человеческие чувства», — без иронии подумал я, глядя на него.

— Что это значит? — спросил я тихо.

Ранд словно очнулся. Посмотрел на меня, и в этом взгляде было что-то, чего я раньше не видел. Растерянность? Обида? Страх?

— Тебе нужно было отказаться, — выдохнул он даже без издёвки.

— Почему?

— Он накормил вас… словно вы немощные щенки, как твой волчонок, которые сами не могут добыть. — Ранд сглотнул, дёрнул кадыком. — Вака дал вам свою силу. Теперь вы у него в долгу. Все. И каждый поймёт это так, как он хочет. Что вы ни на что не способны без него. Что он — сила стаи. А вы… вы так, мелочь, что он подкармливает со своего плеча.

«Вот как… Ну да, это не подарок. И не помощь. Это очередная попытка унизить и обесценить. Тонкое, почти неуловимое, обставленное как благородный жест. „Посмотрите, я такой щедрый, я даже этих неудачников кормлю. Пусть знают своё место. Пусть все знают их место“. — Я даже не сумел сдержать улыбки. Так… по-детски. Нет, может, это имело какой-то сакральный, даже исторический контекст в рамках племени Белого Волка. Но я видел уже какие-то детские, наивные тычки. И, признаться, раньше как-то страшнее было. А это… — Даже полегчало. Расслабился что ли. Да и наемся, уж от дополнительного мяса я не откажусь. Пусть даже не рассчитывает».

Вместо обиды во мне стал просыпаться озорной азарт. Зря он так.

— Ха… — выдохнул я. — Ха-ха!

— Ив? — Зиф нахмурился, прижимая к себе Ветра. — Ты чего?

— Да так… — отмахнулся я. — Похоже, в первую охоту нам придётся постараться немного больше.

Я поднял ногу с земли, взвесил на руке. Тяжёлая. Хорошая нога. И скорее всего, будет очень вкусной с травами и мёдом. Да и неплохим подспорьем перед охотой.

«Я верну тебе мясо, Вака. — подумал я, глядя, как его спина исчезает в толпе соплеменников. — Мне не нужна твоя сила. И твоё одобрение мне тоже не нужно. Ты сам напросился. Теперь мне придётся ответить таким же „благородным жестом“. Это ведь так устроено?»

* * *

Долгожданная глава с охотой будет завтра в 20:00. Она выходит очень… большой. Поэтому я решил не разбивать её на несколько, но требуется время. И думаю, оно того стоит.

Глава 7

— А это точно необходимо? — спросил Канк.

— Да, — отчеканил Белк. — Если Ив сказал, что надо — значит надо. В его праще же ты не сомневаешься.

— Ха… — выдохнул Канк.

В нём ещё слишком много юношеского задора. Что с одной стороны хорошо. Но только с одной.

Шанд же, не сомневаясь, обтирался хвоей, землёй, прелой травой. Я предполагал, что таким образом будет проще скрыть человеческий запах. Такое как раз практиковалось в определённых культурах. И даже Белк был нисколько не против. Уж он хорошо знал, на что способны носы зверья. Да и им с Канком как раз придётся заходить с ветреной стороны. Нам с Шандом в этом случае проще — ветер на нашей стороне.

— Все помним, как действовать? — уточнил я, закладывая дротики в чехол из шкуры. Его мы вешали на поясницу — так и вытащить проще, и меньше движений, что могут нас раскрыть.

— Да, бьём как можно больше мелочи, — сказал Шанд. — По возможности берём крупных.

— Не забывайте про болас, — добавил я. — Если заприметим крупных — бьём дротиком, сразу отправляем болас. У нас нет времени бежать за зверем.

— Но почему я с боласом? — расстроенно проскулил Канк, но одного взгляда Белка хватило, чтобы его приструнить. — Понял…

— Я сделала, — тихо сказала Уна, подходя ближе и передавая мех с отваром.

— И я тоже! Как ты учил! — воскликнула Ака рядом.

— Тс-сс… — поднёс я палец к носу. — Все же спят, Ака.

— А, ой, — опомнилась она. — Вот… — она протянула свёрток с утрамбованным пеммиканом из орехов, жира, сушёного мяса и ягод.

На современный вкус это было весьма своеобразное сочетание, но в его эффективности не было причин сомневаться.

«Не зря же он стал чуть ли не фундаментом торговых отношений между коренными индейцами и колонистами, — подумал я. — Хотя, я помню, чем это кончилось. Но факта оно не отменяет.»

— И вот ещё, ты просил, — протянула Уна другой свёрток. — Пусть духи не покидают вас на пути, и охота дарует пищу волкам, — немного поклонилась она.

— Белый Волк поможет, он не оставит волков голодными, — ответил я, наконец зная, как проводится такая процедура.

А в свёртке была относительно новая разработка. Эдакая аптечка каменного века, ещё не в «премиум» комплектации, но уже что-то. Туда отправился мох сфагнум, жгут из обработанных жил, береста и мазь. Её мы назвали «дар духов земли и неба». Она состояла из основы в виде дефицитного и очень ценного — медвежьего жира, что был доступен только Уне. Ну и может, немного прополиса. Он сам по себе нёс небольшой антисептический эффект из-за уникального состава, что было далеко не мифом — а научно доказанным фактом. И этот эффект усиливала сосновая живица и толчёный уголь — что вкупе давали мощный антисептический эффект. В качестве кровоостанавливающего и вяжущего — измельчённый ивовый луб, толчёные ягоды можжевельника (было непросто) и полынь. И заживляющие компоненты — подорожник и прополис, что вообще был в разы ценнее мёда, который и сам по себе был редким.

«А я ведь и не думал об этом, так привык, что он всегда доступен, — стыдливо подумал я. — Прости, Уна.»

Мёд так же был доступен только травницам, исключая редкие использования в кулинарии. И Уна только сегодня сказала, что его почти не осталось. А ведь добывать его — это не в ульях копаться.