Укротитель Драконов II - Ярослав Мечников

этим ты выйдешь на Арену. С ним. — Пепельник кивнул на дрейка. — И покажешь, что умеешь. Если выживешь, мы поговорим о твоём месте в Клане. Если нет, значит, ты не стоишь того, чтобы ставить на кон нашу репутацию.

Бычья Шея за его спиной присвистнул сквозь зубы, но ничего не сказал.

— Учти, — Пепельник чуть понизил голос, — на трибунах будут люди. Серьёзные. Те, что купили Грозового. Имперские закупщики, которые выбирают наш Клан, а не Горящее Небо и не Чёрных Крючьев. Для них это будет зрелищем. Для тебя, испытанием.

Он шагнул ко мне близко. Я чувствовал запах кожаного плаща и чего-то горького, похожего на Горечь, но крепче.

— Не думай о себе слишком много. Это тебе навредит. Делай то, что умеешь лучше всего.

Пепельник перевёл взгляд на клетку. Каменный дрейк снова ударил в решётку, и по загонам прокатился гулкий звон.

— Думай о нём. Ты ведь считаешь, что они разумны? Почти как мы, люди? Считаешь, что мы мясники, да, племенной?

Он повернулся обратно. Красные глаза смотрели в упор, и в них было что-то холодное и оценивающее, как у человека, который заглядывает под капот сломанной машины и прикидывает, стоит ли чинить или проще выбросить.

— А то, что ты говорил мне про новый дом. Про Клан, который дал тебе кров. Про благодарность. Это ведь была фальшь, которую ты думал, я не смогу разглядеть.

Я молчал, в груди что-то сжалось. Горло перехватило, от того, что он попал. С одной стороны попал, а с другой стороны нет.

— Я говорил правду, — сказал тихо.

Пепельник смотрел ещё секунду. Потом кивнул Псарям коротко.

Меня взяли за локти. Развернули. Повели обратно, вверх по ступеням, к Арене.

Глава 5

Мы шли по ступеням, и я не выдержал.

— Трещина.

Старик не обернулся. Шаркал дальше, сгорбившись, пластины на его броне позвякивали при каждом шаге.

— Сколько мне нужно продержаться? Как в первый раз? Полглотка?

Ничего. Близнецы за спиной сопели, переставляли ноги. Трещина молчал — не рабочее молчание, когда человеку нечего сказать, а другое — тяжёлое и набухшее, как нарыв. Я видел его затылок, бритый, в складках кожи, и шею, красную от мороза. Уши прижаты к голове.

Обижен по-своему, по-стариковски. Я был его выводком. Его Червём. А Червь на глазах у всего Клана плюнул на ритуал, который Трещина проводил, может, сотню раз. Подставил.

— Трещина. Вижу, что злишься на меня.

Старик дёрнул плечом. Не обернулся.

— Получилось так, как получилось. Ты ведь знаешь, что я здесь не по своей воле. Меня сюда засунули, и я живу, как могу. Но от того, что я умею и во что верю, отказаться не сумел. Пытался. Стоял перед Пепельником и пытался заставить себя взять этот кнут. Не вышло.

Ступени. Камень, снег, грязь. Хлюп, хлюп. Мои ботинки скользили, и я хватался за стену.

— За это меня бросили в Яму. Неделю зимой. Я понёс наказание и продолжаю нести. Не жалуюсь. Но ты пойми одно.

Трещина замедлился чуть-чуть.

— Тот Багряный, с которым я столкнулся в первый день, был сломан наполовину. Ему перебили хвост, обожгли морду. Он рычал и кидался, но внутри он был подавлен и напуган. Привязан цепью, избит и голоден. Его контролировали задолго до того, как я вышел на арену. Мне просто повезло, что он не охотился, а защищался.

Я сглотнул. Горло саднило.

— Этот Каменный совсем другой. Дикий. Взрослый. Не ломаный, не пуганый. Он в своём праве. Считает, что территория его. Будет давить, пока не раздавит. То, что меня к нему отправляют… Трещина, это показательная казнь. И ты это знаешь.

Молчание. Шаги. Десять ступеней. Пятнадцать.

— Поэтому я просто спрашиваю. Сколько нужно продержаться?

Трещина остановился резко, будто в стену упёрся. Близнецы тоже встали. Горб чуть не налетел мне на спину, чертыхнулся сквозь зубы.

Старик повернулся.

Лицо, похожее на растрескавшуюся глину. Белёсые глаза смотрели прямо на меня. Рот сжат в тонкую полоску, морщины вокруг губ глубокие, как шрамы.

— Не знаю, — сказал Трещина.

Голос был плоский, без злости и жалости.

— Нет отмеренного времени. Полглотка, глоток, два, кто знает. На трибунах будут люди. Когда они скажут хватит, тогда и остановят. А пока…

Он причмокнул, серые дёсны блеснули.

— Пока постарайся не сдохнуть. Кха. — Кашель, короткий и привычный. — Я понимаю, что шансов у тебя почти нет. Каменный дикий, взрослый. С таким даже Кнутодержатели не все совладают. Половина бы отказалась лезть в клетку без снаряжения и четвёрки помощников. А ты после Ямы, больной, дохлый и без ничего.

Трещина посмотрел на меня ещё секунду. Потом отвернулся и пошёл дальше.

— Кха-кха. Топай. Не задерживай.

Я двинулся следом. Ноги переставлялись сами, тело делало свою работу, а в голове крутилось одно и то же. Паршиво. Паршиво, но это шанс. Пусть такой, что и шансом не назовёшь. Тень шанса. Очертания шанса, увиденные сквозь Пелену. Но он есть, потому что я жив, потому что меня вытащили из Ямы, потому что Пепельник сказал «если выживешь, поговорим». Значит, есть зачем выживать.

Мы выходили на площадку перед ареной, когда я вспомнил.

Система давала мне сводки по Багряному, по Грозовому. Были там и Каменные, краткий профиль, который я пробежал глазами тогда, в загонах, и толком не запомнил. Слишком много всего навалилось.

Сейчас мне нужно было всё.

Система Укротителя. Дай мне полную сводку по Каменным дрейкам. Всё, что есть в базе. Повадки, слабости, поведенческие паттерны. И если можешь, дай прогноз по тому конкретному самцу, которого я видел в клетке. Всё, что только можешь.

Площадка была забита людьми. Кнутодержатели в кожаных бронях стягивались к большим воротам, широким, окованным железом, через которые, видимо, шёл проход на трибуны. Псари гнали группы Червей, покрикивая. Новое мясо, которое я видел внизу, уже переодетое в серое, шло отдельной колонной. Суета, топот, пар изо ртов в морозном воздухе.

На краю зрения проявилось золотистое свечение.

[РАСШИРЕННЫЙ ПРОФИЛЬ: КАМЕННЫЙ ДРЕЙК (Земля)]

[Стихия: Земля]

[Ранг: II]

[Средний размер взрослого самца: 700–1000 кг, высота в холке до 2.5 м]

[Когнитивный профиль:]

[— Интеллект: средний-высокий для II ранга.]

[Уступает Грозовым в скорости мышления,]

[но превосходит в упрямстве решений.]

[Принятое решение пересматривает КРАЙНЕ редко.]

[— Осторожность: крайне высокая в незнакомой среде.]

[В знакомой среде (своя территория) — крайне НИЗКАЯ.]

[Зверь на своей территории не отступает. Никогда.]

[— Доминантная мотивация: БЕЗОПАСНОСТЬ и ТЕРРИТОРИЯ.]

[Каменный определяет «своё» быстро (2–6 часов]

[в новом пространстве) и защищает до смерти.]

Текст шёл дальше, строка за строкой, и я читал на