Укротитель Драконов II - Ярослав Мечников

[Поведение в неволе (клетка/арена):]

[— Первые 48–72 часа: активная агрессия.]

[Бьёт стены, решётку, пол. Пытается расширить]

[пространство физической силой.]

[— После 72 часов: переходит к обороне.]

[Занимает угол, выбирает позицию с максимальным обзором.]

[Атакует только при вторжении в периметр (8–10 м).]

[— Критическая особенность: Каменный НЕ БЕЖИТ.]

[В замкнутом пространстве при угрозе идёт ВПЕРЁД.]

[Давит массой. Прижимает к стене.]

Это я уже видел. Там, у клетки. Зверь не метался как Багряный. Он бил решётку целенаправленно, в одно и то же место, пытаясь продавить.

[ПРОГНОЗ ПОВЕДЕНИЯ: конкретная особь]

[Самец, взрослый, пойман 48–72 часа назад]

[Физ. состояние: полная сила, без серьёзных повреждений]

[При переносе на арену (открытое пространство):]

[— Вероятная реакция: дезориентация (15–40 секунд),]

[затем НЕМЕДЛЕННОЕ определение территории.]

[Зверь будет защищать арену.]

[— Агрессия к человеку на арене:]

[ВЫСОКАЯ (91 %+ при текущих показателях)]

[— Вероятный паттерн атаки: лобовая.]

[Каменные не обходят. Не хитрят. Идут напрямую.]

[Масса + скорость + инерция.]

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Каменные дрейки — разумные существа.]

[Индивидуальные решения данной особи могут]

[НЕ СОВПАДАТЬ с моделью. Прогноз — вероятность,]

[не гарантия.]

Я не успел дочитать.

Горб взял меня за локоть и потянул вбок, прочь от общего потока. Мы свернули в обход ворот, вдоль стены, и вышли к низкому проёму, который я узнал. Тот самый. Узкий вход в тот самый каменный коридор, освещённый чадящими факелами. Запах гари, сырости и страха. Запах, который, оказывается, впечатался в память тела.

Внутри уже было полно народу.

Их набили в коридор, как селёдку в бочку. Пятьдесят, может шестьдесят человек в серых рубахах, только что натянутых поверх чужой жизни. Стояли вплотную друг к другу, плечо к плечу. Молодые парни, в основном. Широкоплечий детина с разбитой губой тупо смотрел в стену. Рядом мальчишка, лет пятнадцати на вид, кусал костяшки пальцев, глаза мокрые. Две девушки жались друг к другу у дальней стены. Мужик постарше, лет тридцати, с перебитым носом и спокойным, каменным лицом, стоял отдельно, скрестив руки. За ним ещё один, тощий, с бегающим взглядом, который шарил по коридору, подмечая выходы, Псарей, расстояния.

Кто-то шептался. Тихие, лихорадочные голоса, обрывки слов.

— … говорят, один из двадцати выходит…

— … заткнись, заткнись, не хочу слышать…

— РАЗГОВОРЫ! — рыкнул Псарь от стены, и шёпот захлебнулся.

Лица. Десятки лиц. Страх на них сидел по-разному. У кого-то глаза стеклянные, пустые, уже отключился внутри. У кого-то челюсть ходит ходуном, зубы стучат, и непонятно, от холода или от того, что внутри всё трясётся. Один парень, коренастый, с квадратной головой, сжимал и разжимал кулаки, ритмично, будто качал невидимый насос. Будто готовился, решил, что будет драться.

Меня провели сквозь эту толпу. Люди расступались, прижимались к стенам. Я был свой, но другой. Серая рубаха, но лицо чужое. Худой, бледный, с запавшими глазами, и Псарь-близнец за плечом. Кто-то смотрел с любопытством. Кто-то вообще не замечал, слишком занят собственным страхом.

Трещина остановился у крайней двери. Той самой, за которой начиналась арена. Тяжёлая, железом обитая. Из-за неё доносился глухой гул, сотни голосов, слившихся в один ровный рокот.

— С тобой будет Хруст, — сказал Трещина. — Идёшь первым. Жди здесь.

Кивнул и ушёл. Растворился в толпе новичков, и через секунду я услышал его голос, привычный, скрипучий, как ржавая петля: «Кха-кха, ну что, обмылки, кто первый обгадится?»

Хруст стоял у двери, привалившись плечом к косяку. Челюсть щёлкала мерно, раз в несколько секунд. Щёлк. Щёлк. Как метроном.

Я прислонился к стене рядом. Камень был холодный, мокрый, и от него тянуло сыростью. Толпа новичков за спиной гудела тихим, придавленным гулом. Кто-то всхлипывал. Кто-то бормотал, быстро, без пауз, то ли молитву, то ли считалку.

Голова плыла. Мягко, как бывает при высокой температуре, когда мир чуть сдвигается в сторону при каждом повороте головы и потом медленно догоняет.

— Хруст. Я присяду. Нехорошо мне.

Близнец скосил на меня глаза, щёлкнул челюстью и кивнул.

Я сполз по стене. Сел на корточки, потом опустился на камень, подтянув колени. Холод пола пробрал сквозь штаны мгновенно, но мне было всё равно. Лучше сидеть, чем упасть.

Закрыл глаза. Вызвал сообщение Системы обратно. Золотистые строки проступили на внутренней стороне век.

Каменный. Осторожность крайне высокая в незнакомой среде. В знакомой, крайне низкая.

Арена для него незнакомая. Значит, первые секунды после выпуска он будет дезориентирован. Пятнадцать-сорок секунд, по прогнозу Системы. Потом определит её как свою территорию и начнёт защищать.

Вариант первый. Использовать эти секунды дезориентации. Замереть, уменьшить силуэт, присесть, не шевелиться. Дать ему осмотреться, определить границы, и попасть в категорию «часть ландшафта», а не «угроза». Как делал с Багряным.

Проблема: Багряный был измотан, напуган и подавлен. Ему было не до меня, когда я замер. Этот здоровый, сытый голодом-злобой, и агрессия на девяноста одном проценте. Даже если замру, он определит территорию, обнаружит меня в ней и пойдёт давить. Каменные не обходят, а идут напрямую. Масса, скорость, инерция.

Вариант второй. Уйти к стене арены, прижаться. Отдать ему центр. Показать, что я не претендую на пространство. Пусть займёт середину, а я буду на периферии, на самом краю его восприятия.

Проблема: арена замкнута. Стены гладкие, четыре метра высоты. Если он пойдёт на меня, а он пойдёт, бежать некуда. Стена за спиной из спасения превращается в ловушку. Он прижмёт и раздавит. Именно это Система и написала. Давит массой. Прижимает к стене.

Вариант третий. Двигаться. Не замирать, а наоборот, перемещаться по арене, держать дистанцию, уходить от лобовых атак. Каменные медленнее Грозовых, тяжелее, им нужно время на разворот.

Проблема: я после недели в Яме. Лёгкие забиты, ноги ватные, голова кружится. Сколько я смогу бегать? Минуту? Две? А зверь в полной форме, тонна мышц и злости. Он меня перемелет, как жернов перемалывает зерно. Просто вопрос времени. И чем больше я буду бегать, тем больше буду казаться ему добычей.

Вариант четвёртый. Голос. Эмоциональная искренность. То, что сработало с Грозовым. Заговорить, дать ему услышать интонацию, тон, подлинность.

Проблема: Грозовой разумнее, интеллект наивысший среди дрейков второго ранга, так сказала Система. Каменный… Средний-высокий. И ключевое: принятое решение пересматривает крайне редко. Если он решит, что я враг, а он считай уже решил, голос его не остановит. Голос работает на существо, которое сомневается. Каменный не сомневается.

И всё упиралось в одно. Доминантность, восемьдесят четыре процента. Зверь считает себя хозяином. Территория, периметр, он в центре, всё остальное подчинено. Каждый мой метод требовал времени. Десенсибилизация, от часов до дней. Привыкание к присутствию, тоже самое. Положительное подкрепление, нужна