Убийство в ритуальном зале - Андрей Волковский

С осмотром лавки покончили быстро. Остальной дом тоже ничего нового не показал. Кроме единственной маленькой детали, едва не оставшейся незамеченной. Между сложенных у двери кухни поленьев Пит приметил припрятанный клочок яркой зеленой материи. Узкая полоска зеленой с белым узором шелковистой ткани, грубо оторванная от чего-то не слишком большого – краешек шарфа или платка. Зеленого шейного платка студента целительского факультета ларежской школы волшебства.

– Ну что ж, вот теперь у нас есть доказательство, что пропавший тут был. И весомое основание считать, что дом он покинул не по собственной воле, – с мрачным удовлетворением произнес дознаватель Данн. – Платок не разрезан, а разорван. Шелк просто так не рвется, нужно дернуть с Усилением. Конечно, нужно еще убедиться, что этот платок принадлежал именно нашему пропавшему. Это будет несложно: у каждого курса на платках свой уникальный узор.

– Если Манс оставил здесь этот лоскут, значит, дом он покидал живым и в сознании, – вслух подумал Скай. – Возникает новый вопрос: как простой лавочник, Кошмарь его раздери, сумел силой удерживать и куда-то увести волшебника? Студента старших курсов, пусть и с целительского факультета, голыми руками не возьмешь. Одно дело – внезапное нападение, нож в сердце или чем-то тяжелым по голове, и совсем другое – похищение.

– Запугал? – предположил Пит. – Этот Манс не самый храбрый парень, как я понял.

– Но чем? Физической расправой можно, конечно, испугать в моменте, но долго так волшебника не удержишь, особенно целителя, – сказал Данн. – Едва подвернется случай, он похитителю покажет несколько интересных заклятий. Кто знает, как лечить, тот и искалечить может так, что мама родная не узнает. И возможность поколдовать у него была, раз уж он сумел порвать этот платок. Можно, конечно, угрожать не самому волшебнику, а его близким. Но для этого, опять же, торговец пуговицами недостаточно опасен. Что-то у нас по-прежнему не сходится.

– Пойдемте уже на труп взглянем, – решительно предложил Ник. – Все остальное мы уже осмотрели.

Бочка в подвале, конечно же, никуда не делась. Хотя Скай поймал себя на мысли, что не слишком удивился бы, исчезни и она. Или упакованный в нее мертвец. Однако, судя по следам на пыльном полу, после них тут никого не было, да и мертвец, судя по запаху, тоже был на месте.

Данн бочку осмотрел, описал и даже зарисовал в своем блокноте план подвала с указанием, что где лежит. На отдельном листе он изобразил положение тела в бочке, если смотреть сверху. Потом расправил и описал каждое из трех грязных и изрядно драных одеял, что лежали кучей у стены. Одно из одеял, судя по пятнам крови и полосам грязи, использовали для того, чтобы приволочь сюда тело. Остальные, наверное, служили постелью пленнику. Дознаватель даже в ведро заглянул и что-то отметил в своих записях. Скай не в первый раз мысленно поблагодарил Пита за то, что более опытный агент всегда освобождал напарника от лишней бюрократии. Понимал, видимо, что необходимость документировать каждый шаг на пути к поимке злодея смогла бы, пожалуй, отвадить Ская от этой работы куда вернее, чем грязь, вонь и опасность.

Впрочем, прямо сейчас волшебник не был уверен и в своей готовности мириться с вонью. Проветривался подвал плохо, а эта комнатушка, кажется, не проветривалась вовсе. После того как бочка была совместными усилиями опрокинута набок, все четверо сыщиков, не сговариваясь, выскочили в соседнюю комнату.

– Жаль, что нет заклятья, очищающего воздух, – пробурчал Данн.

– Может, доски с окна вышибем? – предложил Ник.

– А мухи не налетят? – глухо, через полу плаща, прикрывающую нос и рот, спросил Пит.

– Их Мухогон, который на кухне, отпугивает, – отозвался из воротника Скай. – А иначе тут уже была бы мушиная рать.

Ник сбегал наверх за топориком и кочергой. Но для того, чтобы выломать закрывающие оконце толстые доски, Скаю пришлось наложить Усиление на Пита и Нерушимость на кочергу. Только после этого в освобожденное окно хлынули солнечные лучи и поток теплого чистого воздуха. С четверть свечки все просто стояли у окна и не могли надышаться. Потом собрались с духом и вернулись.

После дневного света из окна луч светильника казался совсем тусклым. Безголовое тело в неясном свете вовсе не напоминало человека. Жутковатая туша, вроде выброшенного на берег дохлого тюленя, зачем-то обтянутая истлевшей тканью. Голова нашлась на дне бочки, но и в ней было трудно различить что-то человеческое. Помогая себе кочергой, Пит и Данн вытащили тело на середину комнатушки.

Осмотр ничего важного не показал. Крепкий и рослый молодой мужчина в простой одежде и поношенных сапогах. Мертв давно. Насекомые тело не тронули, а вот разложение не пощадило. Травм, кроме отрезанной головы, не видно. На голове тоже никаких повреждений рассмотреть не удалось.

– В морге, конечно, разберутся, но пока я даже не могу предположить причину смерти, – констатировал наконец Данн.

– От него, кроме очевидного запаха, еще очень сильно несет нечистью, – высказался Ник. – Не могла она его и убить?

Данн посмотрел на травника с удивлением, Скай с благодарностью. Про нечисть волшебник уже успел в суете подзабыть.

Особый Взгляд показал причину смерти яснее ясного: четкий круглый зеленый след, словно от здоровенной пиявки, на груди прямо напротив сердца. Из несчастного, похоже, попросту высосали всю жизненную силу. Скай невольно вспомнил синюю змею с трепещущими по бокам длинного тела крылышками. Та, впрочем, пила не жизненные силы, а волшебные. И даже нечистью не была. А здесь поработал какой-то зловредный дух из подкласса жизнесосов. Других следов нечисти на теле тоже имелось предостаточно. Словно бы его мариновали в этой бочке с приправами из нечисти. Скай даже заглянул в бочку, но, как ни странно, внутри следов не нашлось. Значит, с нечистью покойник пообнимался еще до того, как оказался в ней.

– Что ж, – констатировал Данн. – Это хотя бы объясняет отрезанную голову. Убитых нечистью традиционно обезглавливают, чтобы не встали.

– И дает нам какую-никакую версию произошедшего, – добавил Скай. – Следов крупных и опасных духов мы тут не видим, однако же какой-то дух убил этого несчастного. И кто-то сумел запугать и похитить Манса. Отсюда напрашивается вывод: сильный дух не оставил заметных следов потому, что кого-то одержал. Может быть, лавочника, а может быть, его жену. В ее спальне следов нечисти было больше всего.

– Правдоподобно, – согласился Данн. – Одержимая вполне могла и контролировать мужа, и запугать студента. И странности с ценными вещами это объясняет. Лавочник цену своим пуговицам знал прекрасно. Он оставил их намеренно, с той же