Странная Вилма - Лора Лей

хлопнул в сердцах дверью кузнец Пахом, а бабы в доме завыли от злости, жалости и страха: за любой проступок спокойный отец семейства голоса не повышал, предпочитая легкую затрещину или лишний урок (задание) по хозяйству задать…

Но чтобы орать в голос, не обращая внимания на подслушивающих соседей… Не было такого отродясь! Оттого и вползал в душу холодок жути и предчувствия больших неприятностей…

И только младшая дочь кузнеца, Анфиса, всхлипывая за компанию с домашними, была рада решению отца: Степанида достала её своими придирками, гордыней, похвальбой. Сын же кузнеца Филимон затаил на ведьму Вилму обиду за позор семьи, ставшей притчей во языцех в селе, отгоняя здравые мысли о виновности в том сестры. Она же своя!

Глава 12

Хотя внешне в Григорьево наступило замирение и спокойствие, подготовка к объявленной кузнецом свадьбе Стешки проходила со скандалами в благородном семействе, бабьими сплетнями у колодца и смурным видом здоровяка Филимона, по мере приближения озвученной отцом даты сестриного бракосочетания становившимся все мрачнее и мрачнее.

Матрёна не единожды предостерегала Вилму и барона от лишних передвижений по селу:

— Ты, милка, не шастай особо ко мне покуда, я сама к вам ходить буду почаще… Филимон задумал чой-та, вота прям одним местом чую! Дурак он, молодой, кровь кипит! С одной-то стороны глянешь — за родню болеет, а с другой — нешто не понимает, кто виноват-то во всем? Да она, прынцесса, всех, почитай, девок в деревне задеть успела! И он ведь сам Тимоху-то лупил не раз за речи срамные и от сеструхи отгонял дубьём! Не пойму, чего теперь злится-то? А что задумал недоброе — уж и поговаривать втихую стали… Так ты, Виля, одна-то не ходи… Вот окрутят Стешку, глядишь, и притихнет паря… С глаз долой — из сердца вон!

Попаданка, если честно, не опасалась всерьез возможных выпадов кузнецова сына в свою сторону — ну, не дурак же он, право слово, на баронову воспитанницу рот разевать! Уж больно очевидна связь будет. Но знахарку послушала и, кроме как в церковь на службы в окружении людей покровителя, в селе не появлялась, благо, забот и в доме хватало.

* * *

Позже Зуева всерьез и долго возносила благодарственные молитвы за разговорчивость Матрёны, невольно подкинувшей ей идею, как подать народу перемены в характере Вилмы в связи со своим попаданием в тело предшественницы, а еще за поразившую её, Веру, воспитанную на постулатах атеизма, искреннюю религиозность домочадцев, совершенно не вязавшуюся, по её мнению, с их явно криминальным прошлым.

То, что Матрёна посчитала обретение хромоножкой голоса даром Божьим, попаданка использовала не без некоторого стеснения, однако простодушная вера местных в чудеса, творимые небесами время от времени, позволила им, на её счастье, принять версию об изменениях, произошедших с Вилмой, за Господню волю, с которой не спорят.

* * *

Вера Владимировна не сразу решилась прибегнуть ко «лжи во спасение», предпочитая прикинуться растерянной из-за случившегося в лесу, хотя и задумалась об этом еще до драки со Стешкой.

Но очередное потрясение подарило шанс, и как-то вечером перед сном она обратилась к травнице:

— Матрена, скажи, а что значит, если я видела во сне женщину… как в церкви… Такую красивую, с ребенком на руках… На картине… Их там много везде…

— Какую женщину, Виля? И на какой такой картине… Батюшки, да неужели? — встрепенулась Матрена и подскочила к девушке. — Нут-ко, скажи! Нешто… Тебе сама Богородица являлась?

— Не знаю… Мне было больно очень… Я кричала, кричала, но ничего не выходило… И темно вокруг так… А потом я увидела её… Она подошла, ткнула меня в лоб и приказала: «Говори! Ты можешь!»…А я все равно боялась… Только после… бани… как-то само получилось…

— Свят, свят, свят! — перекрестилась травница и потрясла Вилму. — А дальше что?

— Она ещё раз приходила, гладила по голове… Мирно так было… Я говорю, что плохо мне, страшно… Что не знаю, кто я, не помню… Тогда она велела, строго так, не думать о том, что было раньше, и начать жить …как бы заново… Учись, говорит, всему, что другие девушки умеют, грамоте учись, рукоделию… Не ленись, себя блюди, почитай благодетелей, в храм ходи и помогай другим по мере сил своих… Ещё сказала, чтобы …хромоту свою не кляла, потому как телесный изъян иметь лучше, чем душу-калеку. Перекрестила напоследок …и ушла…

Выдав откровение и мысленно попросив прощения у божественной сущности за сказанное, Зуева примолкла, глядя в ожидании реакции на ошарашенную Матрёну, сидящую на краю кровати с видом неверующего, узревшего чудо воскрешения.

Некоторое время хозяйка избы таращилась на попаданку, потом глаза её загорелись восхищением, и она пробормотала торжественно:

— Воистину, узрела ты, Виля, лик Божественный! Отметила тебя сила небесная! Теперича живи, как приказано! И веру в сердце держи завсегда! И крест-то не сымай, сколько уж я тебе говорила! Он, крестильный, тебя и спас, знать! Поняла?

— Хорошо, Матрена, больше не буду снимать… Надо ли мне говорить о том? — осторожно поинтересовалась попаданка.

Матрена минуту соображала, а потом решительно заявила:

— Только барину! Ни к чему другим знать! Я сама обскажу Карлычу, что ты …запамятовала многое. Так оно и лучше! Вот поправишься совсем, да и начну тебя бабским уменьям учить! А уж барин пускай в остальнем подсобит! Вот правду бают: не было счастья, да несчастье помогло! Всему научу, приоденем тебя как должно, комнатку обустроим девичью… А то живешь как… дикарка-нехристь — смутилась неожиданно травница, а Вилма выдохнула — прокатила версия!

* * *

Иван Карлыч, как понял, что найдёнка говорить-то может, уж и не знал, куды её посадить да чем накормить — так обрадовался. Может, потому и не стал до Афони с семьей докапываться чрезмерно: ушли и ушли, пёс с ними!

Вслед за предводителем новость об исцелении и своевременном «обеспамятствовании» «дочери полка» также оптимистично была воспринята и остальными усадебными жителями, увидевшими в том перст божий и показатель их движения к улучшению собственной кармы (пусть даже и без использования этого термина).

Вилма посмеивалась про себя над суетой мужиков в усадьбе вокруг своей новой тушки, но старалась особо не вскрываться: вела себя тихо, возилась с Мухтаром, отъедалась, отсыпалась и … присматривалась, пытаясь осознать, куда попала и как тут все устроено.

Довольно быстро она поняла, что от предшественницы ей досталась память тела и чувств, но не знаний, увы. По случайным репликам обитателей господского дома и Матрёны, у попаданки сложилось впечатление, что немая хромоножка Вилма со скотиной управлялась