Странная Вилма - Лора Лей

прочем. Был еще один момент, играющий на руку Вере: её предшественницу явно не считали нормальной, поэтому возможную сообразительность и рассудочность девочки в расчет не брали, вот и не стеснялись говорить при ней все, как есть.

Множественное число говоривших складывалось из посетителей, каждый день заходивших к Матрёне под разными предлогами, но с одной целью: посплетничать о жертве. О том, что пострадавшая лежит в той же комнате, только за тонкой ситцевой занавеской, и слышит их, гости даже не задумывались. «И спасибо на этом! Когда еще узнаешь о себе столько нового и интересного?» — усмехалась попаданка.

Вот и сейчас Зуева открывала очередную страницу прошлого Вилмы.

— Матрёна, здорова будь! Ты мне третьего дня пообещала травки для внучки, от слабости желудочной, сготовила? А я тебе творожка свеженького принесла, миску только потом вертай, — раздался в избе громкий голос немолодой женщины. — Ну, как твоя болезная-то, поправляется? Хучь с лежанки-то встает до ветру али так и ходит под себе? Дитя-то вытравила? Слыхала, Афоня-то с Дунькой с избы съехали, скотину продали, кобеля свово подхватили да и тикать… Барин к ним, бают, зашел днями-то, опосля оне и давай манатки собирать! А уж как Стешка-то кузнецова убивалась по Тимохе, думали, умом тронется девка! На всю, почитай, деревню крик стоял, как по покойнику выла! — с долей откровенного злорадства вещала гостья.

— Типун тебе на язык, Фекла! Вот завсегда ты норовишь чушь всяку разносить! Упала девка, нога-то у ней больная, а ты уж напридумывала до небес всякого… А что барин к Афоне ходил — так мало ли у них дела какие, мне почем знать? — недовольно фыркнула травница.

— Вот, собрала нужное, заваривай по часу и пусть малая пьет, как объестся чего сырого али жирного. Бери да ступай отсель, некогда мне с тобой лясы точить! Ко мне вечор Макар-пастух наведается, чирей у него надо отпарить, работать не может, а я до леса не дошла за свежей травой… Иди, милая, Господь с тобой — Матрёна явно выталкивала нежеланную гостью из дома.

Хлопнула дверь, за окном недолго слышался невнятный бубнеж, потом хозяйка вернулась, прошла к больной и отдернула занавеску. Зуева повернула голову и попыталась улыбнуться: челюсть еще отдавала болью.

— Виля, ты проснулась? Тогда пойдем, провожу до нужника, расхаживаться надоть, по-тихому. Поняла? — попаданка кивнула. — А на Феклу и остальних не серчай, чего с дураков взять-то? Им языки почесать охота… Оно ведь как? В своем глазу и бревна не видют, а в других соринку углядят. На всякий роток не накинешь платок, да… Поправишься, и все хорошо будет, Иван Карлыч уж теперь-то тебя со двора не выпустит… И энтот раз, чего пошла одна-то? Эх, девка ты несчастная, сирота горемычная! Дает тебе Бог испытания, знать, нужна ему для чего… Ну, давай, подмогну.

Матрёна приподняла под спину пациентку, та сначала села, потом спустила ноги с лежанки и медленно встала на пол. Что-то было не так…

— Обопрись на меня, да, вот так, пойдем — проговорила знахарка и Вера сделала первый шаг, покачнулась… Потом второй, третий… и поняла — она хромает! У предшественницы одна нога была короче другой, поэтому походка получалась неровная, но привычная телу, осознала попаданка.

— Да, вот так, не спеша… Ох, и за чьи грехи ты кару на себе несешь, безвинная душа? Мало — немая, так еще и хромоножка… Ну хоть личиком вышла… Не нашей породы, как бы не цыгане в роду были, да кто ж ведает? Даже барин не знает, а уж он-то искал! Только говорит, никто ничего про тебя не слыхал, вот как нашли на дороге одну в лохмотьях малую, так и привели с собой, не смогли бросить. Оно и понятно: сами-то все беспризорники, нахлебались горюшка, пожалели.

Нужник обнаружился в дальнем конце огорода, узнаваемый как по виду, так и по запаху. Но внутри оказалось довольно чисто, имелось сиденье деревянное и лопушки свежие. Приемлемо.

На обратной дороге Вера осмотрелась: небольшое подворье, огородик, курятник, пара яблонь, изба из бревен, с трубой печной, ничем от картинки деревенского жилища в старину не отличалась, как и наряд хозяйки: сарафан, под ним рубаха, на голове повязан платок, скрывающий волосы, ноги вроде в лаптях. А вот она босая…

— Земля сухая и теплая, тебе полезно по ней ножками пройтись — заметила недоумение на лице девочки Матрёна. — Прийдем, обмоем, не тушуйся. А после завтрева суббота, так баню затоплю, помоешься как следоват, синяки ужо сойдут, полегчает, и в церкву отведу, батюшка причастит, отгонит хворь молитвой, и забудешь все печали. Идем, милая, чай с малиной пить, пироги еще со вчера остались, пополдничаем… Пойдем.

Глава 10

Управилась со всеми делами знахарка только после заката, улеглась на печи и засопела-захрапела, а Вера Владимировна, вернее, Вилма лежала в темноте и подводила промежуточные итоги, поглаживая спинку волчонка, который так и спал у неё на животе или рядом.

Матрёна зверя не гнала, что удивляло пришелицу, поила молоком и кусочками отварной курицы, которые вылавливала из бульона, сваренного для Вилмы. Щенок проявлял благоразумие, просился на улицу, тявкал тихо и вообще, поражал сообразительностью. Вера уже и не стремилась найти всему объяснение.

Итак, пенсионерка Зуева сподобилась занять тело пропавшей на просторах вселенной души некой сироты Вилмы — своей тезки. Чудо? Ну, наверное… Спросить некого, да и незачем. Дают — бери, бьют — беги, проза жизни. Берем.

Девчушка неместная, немая, по мнению окружающих, но Вера предположила, что предшественница либо не знала языка (вначале), либо перенесла шок и потеряла голос, либо просто была молчалива до немоты… Теперь концов не найдешь, но речевым аппаратом Вера займется позже — пока для общения вполне достаточно жестов и мимики. Так и адаптация в новом мире пройдет проще и легче.

Дальше, хромота. Зуева внимательно осмотрела ноги и выяснила: левая нога была сантиметра на два короче правой, это было видно, как и то, что и стопа левая отличалась от правой размером — тоже была меньше. Видимо, дефект врожденный… Исправить можно ортопедией: сделать обувь на заказ, уровняв ноги высотой и длиной подошвы. Запомним.

Внешность — отличная от славянской. Зеркала Зуева в избе Матрёны не обнаружила, но кожа предшественницы была смуглой, не загорелой, а именно смуглой, как у южан — испанцев, греков, итальянцев. Но что-то внутри Веры ратовало за первый вариант. Волосы на ощупь были густыми, кудрявыми и черными — это становилось очевидным, если оттянуть прядь прям под глаза.

Ногти девочка грызла, значит, были у