Странная Вилма - Лора Лей

— Костя, сколько еще ты намерен возиться с этой жабой? Приехал Виктор, готов выйти уже вчера, а она все еще здесь, место занимает! И как только ты …? Буэ-э-э! — издала характерный звук Вика, модная ухоженная девица лет двадцатипяти, с накаченными (правда, в меру) грудью, губами, ягодицами (сама хвалилась), модельным ростом и крутой тачкой.

— Малыш, осталось совсем чуть-чуть, она уже почти слила мне свою базу, контакты, я уже со многими закорешился, везде про неё подбросил пикантные слухи, знаешь, полуправду-полуложь… Она-то считает, что её не зовут на мероприятия, поскольку я берегу её силы и время на собаку и больную старую мать …Ха, вот ведь дура! Верит мне как богу, а я её такой идиоткой выставил! После того, как закончу одно дельце, её никуда, даже корм продавать, не возьмут… А что делать? Пока приходится терпеть эту старую толстуху! Дядя Яков, правда, сделал мне шикарный подарок в лице этой наивной целки!

Вера не помнила, как вышла из кабинета, как доехала до дома… Наутро она написала заявление и уволилась в один день, снеся с компа все данные и написав всем знакомым про некоторые интимные секреты бывшего уже любовника, сменила номер телефона, забрала мать и собаку и уехала на полгода к одному заводчику алабаев в Костромской области.

Так закончилась её любовь и работа журналистом.

* * *

Возвращение на родину было вынужденным: по очереди ушли Мадлен и мать. Сука подхватила чумку, которую убитая горем женщина не распознала вовремя, а мать не пережила инсульт, разбивший её на грядках в огороде заводчика, где пожилая родительница счастливо проводила время в единении с природой… Зуева осталась одна, без семьи, работы и перспектив и желания её найти.

Следующий год она не жила — существовала. Накопления частично ушли на похороны, на оставшиеся Зуева покупала дешёвые продукты, оплачивала коммуналку и интернет, где зависала сутками, чтобы не думать и не вспоминать. Она ни с кем не общалась, не обращала внимания на свой внешний вид, растолстела и обрюзгла, квартиру запустила, только что тараканов не развела. Ей было все равно.

* * *

— Матрёна, как она? — тихо спросил мужчина.

— А сам не видишь? — со вздохом прошептала женщина. — Снасильничали и избили, ироды… Я, что могла, сделала, последствий, если на счет дитя, не будет. А вот об остальном… Она ж и так не в себе, а теперь и вовсе… Ох, Карлыч, не зна-а-а-ю-у-у… Жалко-то её, страсть! Взрослой бабе такое пережить — не приведи Господи, а тут — чисто цыпленок…

— Догадки есть, кто мог… — мужчина смущенно кашлянул.

— Да тут и думать неча, один у нас потаскун да кобель… Было у меня сомнение вчерась, когда он мимо в лес-то шмыгнул, да понадеялась, что обманулась — глаза-то не те — вздохнула снова женщина, а потом вскрикнула приглушенно:

— Да ты никак…? Христом богом прошу, барин, не бери грех на душу! Доказать чем сможешь? Ты лучше намекни Афоне-то, пущай он сам с выродком своим разберется. А не проймет — так гони в солдаты или на железку, и чтоб назад дорогу забыл, паразит окаянный! Выйдем-ка, милый, не след нам тута толковать…

Голоса стихли, собеседники покинули место, где лежала в полузабытьи Вера/Вилма и спящий у неё на животе сытый волчонок. А новоприбывшей снова снилась её жизнь…

* * *

Из забвения и трясины одиночества Веру Зуеву вытащил приятель того заводчика, от которого она уехала с двумя трупами. Начальник городской полиции подмосковного поселения не был слишком добросердечен, но отказать бывшему однополчанину не мог, поэтому и разыскал пропавшую способную собачницу по его просьбе. Когда хозяйка не открыла на продолжительные звонки и стук, он просто вышиб дверь ногой и влетел в квартиру, ожидая увидеть… Ну, что-то …

— Зуева Вилма Владимировна — это вы? — задал полковник Ефим Юрьевич Каплан вопрос равнодушно взирающей на него растрепанной толстухе в грязной трикотажной пижаме, сидевшей перед работающим компом в пол-оборота к снесенной дверной коробке.

— Я Вера Владимировна, но, да, по паспорту Вилма. Чему обязана? — спокойно ответила странная хозяйка явно давно не убиравшейся комнаты.

— Мне нужен кинолог. Вас порекомендовал Михаил Шатунов. Вам нужна работа? — по-деловому спросил офицер, стараясь не обращать внимания на беспорядок и не выдать разочарования видом хваленого спеца, оказавшегося если не пьющей, то опустившейся теткой лет пятидесяти размера этак 60-го, с немытыми, непонятного цвета волосами, некрасивым одутловатым лицом, белесыми бровями и ресницами, обрамляющими зеленовато-тусклые глаза, и смотрящей на него равнодушно, если не презрительно.

Объект наблюдения подзависла с минуту, потом огляделась, вроде как ориентируясь (где она, вообще?), встала и ушла в другую комнату — всё без единого слова. Каплан пожалел о своем порыве прийти сюда, постоял, решая, что уж дверь-то надо починить, а относительно остального… Набрал зама, скороговоркой дал задание про ремонт, просил направить по адресу местного участкового... Вздохнул удрученно и… услышал за спиной спокойный голос хозяйки:

— Куда ехать?

— Анкулово, — ответил, не оборачиваясь, мент.

— Тогда чего стоим, кого ждем? — снова задала вопрос тетка.

Полковник повернулся на голос и увидел интересную картину: хозяйка переоделась в камуфляжный костюм, обула берцы, собрала волосы под кепку. В руках женщина держала небольшую спортивную сумку и являла собой вполне приемлемую на вид особу с решительным взглядом, в котором светился ум и характер.

«А может, и не врал Миха-то… И будет с неё толк» — подумал Ефим Каплан и ни разу в последствии не пожалел о знакомстве с Зуевой.

Глава 7

Почему она согласилась работать в полиции? Вера Владимировна пожимала плечами в ответ на этот вопрос и чаще просто кривила губы: «Так получилось». Действительно, не явись к ней тогда Фима, она бы даже и думать не думала о такой возможности, и не спрашивайте, почему.

Скорее всего, как говорится, звезды сошлись: питомнику нужен был опытный и непривередливый (в деньгах, разумеется) спец, женщине — занятие, способное вернуть её к подобию нормальной жизни.

Когда полковник привез Веру в Анкулово — базу кинологического подразделения областного МВД, местный контингент встретил их скепсисом и откровенным игнором. Это касалось и людей, и собак. Животные смотрели из вольеров либо равнодушно, либо агрессивно, а их людские напарники потешались, отпуская скабрезные шуточки в адрес толстухи и старухи, подначивая её и абсолютно не стесняясь в выражениях.

Вера не реагировала ни на тех, ни на других. Обойдя питомник, залезла