Мастер Марионеток строит Империю. Том 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Он выхватил кинжал, узкий и чёрный, с идеально черным лезвием. Присел на корточки рядом с собственной тенью. И, прикрыв глаза, пырнул свою же тень кинжалом!

Лезвие, а за ним и рука, погрузились в тень, как в воду. По чёрной поверхности пошла рябь.

Ближайший мутант несся вперед, раскрыв пасть.

Из его собственной тени под раздутым брюхом ударила рука с чёрным кинжалом. Лезвие вошло точно в нервный узел за третьей парой ног, единственное место, не прикрытое хитиновой бронёй. Тварь дёрнулась, ноги подломились, и она рухнула мордой в грязь, проехав по инерции ещё два метра.

— Раз… — диверсант полностью вытащил руку и тут же нанес следующий удар.

Второй мутант даже не успел понять, что произошло с первым. Чёрный кинжал вынырнул из его тени, ударил в основание черепа и втянулся обратно. Тварь сделала ещё три шага на чистом рефлексе и завалилась набок.

— Два, — негромко сказал диверсант, не открывая глаз.

Третий. Удар из тени, прямо в дыхательную щель на боку. Четвёртый — в глазной нерв. Пятый — между хитиновыми пластинами на загривке.

Рука двигалась стремительно, перескакивая из тени в тень. Каждый удар находил уязвимое место. Ни одного лишнего движения.

— Шесть. Семь. Восемь. — Диверсант считал ровным, скучающим голосом, как бухгалтер, сводящий квартальный отчёт. — Девять. Знаете, господа, в этом есть что-то унизительное. Для вас, я имею в виду. Вас одиннадцать, а я даже не встал.

Одиннадцатый мутант оказался хитрее остальных. Он остановился, задрал морду и завыл, протяжно, вибрирующе. Его раздутое тело начало пульсировать. Бледная кожа натянулась, как барабан.

— О нет, — сказал диверсант равнодушно и вскинул левую руку. — Только не это.

Мутант взорвался.

Теневой щит развернулся перед диверсантом, плоская, непроницаемо-чёрная плоскость, поглощающая свет. Волна кислотных внутренностей ударила в щит с мокрым, омерзительным шлёпаньем.

Куски плоти, слизь и нечто, подозрительно напоминающее полупереваренный завтрак, медленно сползали по поверхности щита. Очень густо, с характерным звуком.

Диверсант опустил щит и посмотрел на себя. Щит принял основной удар, но брызги… Увы, в таком состоянии он не мог сотворить идеальный щит.

— Великолепно, — сказал он, стряхивая с плеча нечто склизкое и пульсирующее. — Мало того, что я обгоревший, избитый и потерялся в неизвестной дыре. Теперь я ещё и в кишках. Воистину, Равновесие меня не любит…

Диверсант поднялся. Обвёл взглядом одиннадцать неподвижных туш. Посмотрел на спящую Артемию. Девочка даже не шевельнулась.

— Крепкий сон, — заметил он. — Завидую.

Потом он посмотрел на туши ещё раз. Оценивающе.

— Хм, — сказал он.

Кинжал скользнул обратно в ножны. Диверсант вытянул перед собой обожжённые руки и начал складывать печати. Пальцы двигались быстро, несмотря на ожоги. Привычка, вбитая в мышечную память годами тренировок.

Некромантия.

Чёрные потоки потянулись от его ладоней к ближайшим тушам. Они впивались в мёртвую плоть, пронизывали нервные узлы, заменяли угасшие импульсы мозга суррогатными командами.

Четыре туши дрогнули. Паучьи ноги дёрнулись, скребя по земле. Мёртвые глаза открылись. Пустые, молочно-белые, без проблеска разума.

Четыре мутанта встали. Покачиваясь, подволакивая ноги, они сгрудились около кристалла и начали подкапывать под ним землю с одной стороны. По команде некроманта мёртвые твари подлезли под кристалл, подставив широкие спины. Диверсант толкнул кристалл, розовый камень лёг на спины своих новых носильщиков.

— Не самый элегантный транспорт, — признал диверсант, забираясь на спину пятого поднятого мутанта. Мёртвая плоть под ним неприятно проминалась. — Но выбирать не приходится. Вперёд. Куда-нибудь.

Процессия двинулась. Пять мёртвых тварей, кристалл со спящей княжной и всадник на зомби-мутанте. Туман расступался перед ними и смыкался за спиной.

Диверсант понятия не имел, куда идти. Звёзд не видно, небо затянуто дымкой. Солнца тоже. Магический визор на лице искрил всё сильнее, экран мерцал белым шумом, координатная сетка плыла и двоилась.

Он постучал по визору костяшками пальцев. Экран мигнул, выдал строчку «ОШИБКА КАЛИБРОВКИ: ЭФИРНОЕ ПОЛЕ НЕ ОБНАРУЖЕНО», и погас окончательно.

— Ну конечно, — диверсант сорвал визор с лица и раздражённо отшвырнул в туман. — Двенадцать тысяч золотых за артефакт, который сдох от одного кривого портала. Напишу рекламацию. Если выживу.

Визор улетел в серую пелену и глухо стукнул обо что-то невидимое. Диверсант устало провел рукой по своему лицу.

На вид ему было лет двадцать пять, может, чуть больше. Резкие, угловатые черты. Тёмные глаза с тяжёлыми веками. Короткие чёрные волосы, подпалённые с одной стороны. Свежий алый шрам, от виска до подбородка. И выражение хронической, застарелой усталости, какая бывает у людей, которые слишком давно делают работу, которая им не нравится.

Это был Вейн Сумрачный. Рыцарь-маг Ордена Равновесия. Бывший боевой товарищ виконтессы Элис Вермонт. Тот, кто вместе с ними не так давно бился против Очищения.

А ещё член тайного отряда Лорда-Командующего, созданного для особо деликатных миссий. О которых было не принято говорить во всеуслышание.

Теперь он стал похитителем. Человеком, который только что украл семилетнюю девочку из дома её отца, поправ рыцарскую честь.

Вейн посмотрел на кристалл, покачивающийся на спинах мёртвых тварей. На маленькую фигурку внутри. На нахмуренные брови и сжатые кулачки.

Он отвернулся.

— Приказ есть приказ, — сказал он негромко. — Орден решил. Я выполняю. Точка.

Мёртвые мутанты шагали сквозь серую пелену. Кристалл мерно покачивался. Канонада вдалеке не стихала.

Вейн Сумрачный ехал вперёд, на спине зомби-твари, покрытый ожогами, кишками и чужой кровью. С украденным ребёнком за спиной и пустотой в глазах.

Он не оглядывался.

Валериан Тенебрис и отряд спасения.

Секунду назад дорога была видна на сотню шагов вперёд, разбитая, изрытая воронками, но вполне читаемая. А потом земля нырнула в низину, и серая стена поднялась вокруг нас, как занавес.

Не туман, а скорее кислотная взвесь. Я почувствовал её сразу: лёгкое покалывание на коже, привкус металла на языке. И тонкое, едва уловимое шипение, словно микрокапли кислоты разъедают эмаль доспехов. Побочка от мутировавшего леса. В больших дозах эта штука растворит лёгочную ткань за полчаса.

Лошади захрапели. Жеребец Альвора мотнул головой, пытаясь развернуться. Гвардейцы инстинктивно сбились плотнее, подтянувшись к князю. Строй смялся.

Альвор словно и не заметил. Он смотрел только вперёд. Туда, где маленькая обгоревшая кукла из дорогой древесины и мифрила шагала сквозь серую пелену, не сбавляя шага. Князь пришпорил коня.

— Быстрее, — бросил он. — Мы теряем время.

Его голос звучал ровно, но я видел, как вокруг его раны пульсирует свечение родовой магии.