Снова вернутся в 80. Часть 2 - Игорь Перах

Было ли мне страшно? Безумно. Но чёткое понимание, что майор хочет тупо вернуть свои деньги и заставит Вопилу дальше кидать людей, шатко-валко держало меня в состоянии огрызаться.

Зачем меня туда притащили — до конца понятно не было. Но наш разговор с самого начала пошёл не туда, куда он планировал. Его привычная тактика «бить и не пущать» на мне споткнулась и не сработала. Я смотрел на дядю Серёжу и видел перед собой не грозного всесильного майора, а обычного тридцатишестилетнего мужика. Да, он был выращен и воспитан мощнейшей организацией по канонам жёсткой дисциплины, верности чинопочитанию и иерархии — вылитая Римская империя в миниатюре. Но этот «римлянин» не знал и десятой доли того, что знал я о будущем, о крахе его системы и о людских мотивах.

Он пытался давить, но козырей у него на самом деле не было. Закон он использовал коряво, да и использовать по-настоящему не мог. Валюты у меня при обыске не нашли. Из улик — только показания Вопилы. Но Вопила, давая эти показания на меня, сам себе подписывал приговор. Ну откуда у обычного советского гражданина доллары? Где он крутился? На каких чёрных рынках? За подобные признания Вопиле в его кругах могли как минимум навсегда обрезать все связи и выгнать с «поляны» с позором.

И тем не менее этот оборотень решил устроить нам очную ставку. Причём абсолютно неофициально, без предъявления мне письменного обвинения. Короче, привык работать наглым нахрапом, надеясь на испуг малолетки.

И как только дверь кабинета приоткрылась и внутрь вошёл помятый Вопила, я не выдержал и широко, во весь рот улыбнулся. Дядя Серёжа сам себе выкопал отличную, глубокую яму.

Вопила сел на краешек предложенного стула, как нашкодивший зайчик, и сиротливо, заискивающе уставился на майора КГБ. Весь его былой лоск уличного дельца испарился под тяжестью казённых стен. Было видно, что играть в этот фарс ему безумно неприятно, а главное — до смерти боязно.

— Представься, — сухо скомандовал дядя Серёжа, даже не глядя на него.

— Вопилин Андрей Викторович, тысяча девятьсот пятьдесят пятого года рождения, — тусклым, лишённым жизни голосом проговорил тот.

Майор наконец поднял голову, буравя его тяжёлым взглядом.

— Гражданин Вопилин, признаёшь ли ты, что данный гражданин — Пахомов Игорь Леонидович — незаконно, путём угроз и применения силы, отнял у тебя денежные средства в размере пятисот долларов США?

Вопила судорожно сглотнул и едва заметно кивнул, не решаясь посмотреть в мою сторону.

— Да или нет? Говори внятнее! — прикрикнул дядя Серёжа, недовольный его нерешительностью.

— Да... — хрипло, едва слышно выдавил Вопила.

Майор с торжествующим видом повернулся ко мне:

— Ну что, Пахомов? Признаёшь, что незаконно?..

— Не видел я никаких долларов, — спокойно перебил я его, откинувшись на спинку стула. — И данного гражданина Вопилина вижу вообще впервые в жизни. В дальнейшем давать какие-либо показания без предъявления мне официального письменного обвинения я категорически отказываюсь. Можешь оформлять протокол, дядя Серёжа.

Лицо майора густо покраснело, он шумно выдохнул прокуренным ртом:

— Ах ты, сука мелкая...

А я, проигнорировав его злость, медленно повернул голову к Вопиле. На моём лице снова заиграла та самая широкая издевательская улыбка чеширского кота. Я поймал его бегающий взгляд и заговорил негромко, но так отчётливо, чтобы каждое слово въелось в его подсознание:

— А ты, Вопилочка, теперь будешь мне по гробовую доску должен. За то, что настучал. Я-то отсюда выйду чистым — предъявить мне нечего. А вот твои друзья с «поляны»... Особенно Сиплый, который с тобой вчера на стрелку тёрся... Они ведь будут безумно, просто фантастически рады узнать, какой у них под боком завёлся сладкий, пушистый стукачок.

Я сделал короткую паузу, любуясь эффектом:

— Представляешь, Андрюша, как быстро они тебя на ноль помножат, когда узнают, что ты Комитету сказки рассказываешь?

Лицо Вопилы на глазах потеряло остатки цвета, став грязно-белым, как больничная простыня. Он задрожал мелкой дрожью. Я попал в самую десятку. Страх уличного разоблачения и неминуемой жестокой расправы от своих же подельников заставил его буквально онеметь.

Этот деятель в погонах думал, что зажал меня в угол.

А получилось наоборот.

Молча майор подскочил и зарядил мне в ухо. Причём мастерски — я слетел на пол, и башка закружилась...

— Пахомов! Это десятый класс, у тебя нет времени пялиться в окно!

Резкий окрик математички вырвал меня из воспоминаний. Я машинально вздрогнул, тряхнул головой и взял ручку.

«Чёрт, хорошо, что нет времени, — подумал я, начиная переписывать пример с доски. — Потому что ещё один год в этом детском саду я просто не выдержу.»

Глава 7 Коготок увяз

После математики я вышел в коридор в отвратительном, тяжёлом настроении.

В голове навязчиво крутилась острая, сверлящая мысль. Все эти воспоминания о допросах, наездах КГБшника и последующих событиях... Мы ведь в итоге пришли к какому-то подобию совместных действий. Я вспомнил, как приходил к дяде Серёже домой. И вот там, в его прокуренной, обставленной дефицитной чехословацкой мебелью квартире, я совершил то ли фатальную ошибку, то ли свой самый главный прорыв.

Я дал ему заглянуть в будущее чуть глубже, чем следовало. И теперь этот дамоклов меч качался над моей головой на тонком волоске.

Коготок увяз — всей птичке пропасть. Стоило мне на долю секунды расслабиться и поверить в свою исключительность, как система тут же мягко, но намертво зажала меня в тиски. Нам с тобой, товарищ майор, в этой стране точно тесно будет. Что он сделает со мной, когда наступит хаос девяностых? Сдаст на растерзание рвущейся к власти мафии? Или продаст новой, коммерческой конторе, которая соберётся на дымящихся обломках КГБ?

А если вспомнить начало девяностых... Это ведь было время абсолютного, повального безумия. Страна, лишившись веры в коммунизм, мгновенно погрузилась в какое-то дикое средневековое шаманство. Заряжающий воду Чумак, гипнотизирующий миллионы Кашпировский, секты, гадалки, экстрасенсы... Вся эта безумная братия собирала стадионы. И если бы дядя Серёжа с его цепким аналитическим умом понял, какими знаниями я обладаю на самом деле, из меня бы сделали идеального домашнего «пророка». Слишком сильно я в себя поверил. Гордыня — мать её. Переоценил свой ментальный опыт и недооценил этого тридцатишестилетнего карьериста в погонах.

— Игорь... — тихий, робкий голос раздался прямо за спиной.

И в ту же секунду я почувствовал, как на мою лопатку легла тёплая ладонь.

Я вздрогнул от неожиданности. Это было что-то совершенно новое.