Снова вернутся в 80. Часть 2 - Игорь Перах

сказать, совсем как в фильме: «Я старый солдат и не знаю слов любви». Но мне безумно хотелось верить, что эта красивая девчонка, с какой-то дикой, невероятной смесью Востока и Запада во внешности, сейчас со мной просто потому, что я вот такой — обыкновенный парень.

И чертовски хотелось верить, что она не говорила бывшему про свои мечты так, как говорила мне. И что этот вечер действительно будет у неё первым.

Глядя на то, как она идёт, задумчиво уставившись на асфальт, я невольно думал: а может, она уже жалеет, что пригласила меня? Или вообще пытается как-то привязать меня к себе исключительно из-за моих манипуляций с Лерой?

Да, я до хрена пожил, но в глубине души ужасно хотел быть счастливым. Первая любовь — она и есть первая любовь. И лезть туда грязными сапогами очень не хотелось, даже если в итоге всё закончится плохо.

Но внутренний голос и логика жёстко напоминали: ты давно не мальчик, и не одна такая «любовь» на твоих глазах рушилась, оказываясь обычным обманом или сиюминутным девичьим интересом. Короче, надо было слезать с этой иглы любовного допамина и решать, куда двигаться дальше. Проблем вагон и маленькая тележка.Денег нет — их правда всегда нет. А за спиной маячит мой личный демон в лице майора, и с ним тоже нужно что-то делать.

Подойдя к моему дому, она вдруг взяла меня под локоть и, посмотрев прямо в глаза, тихо произнесла:

— Не провожай меня сегодня. Ладно?

Увидев, как я удивился, она поспешно добавила:

— Так надо. И... ты придёшь сегодня?

Я растерянно посмотрел на неё:

— Если ты считаешь, что не надо...

— Нет, конечно, надо, дурачок!

Она быстро поцеловала меня в губы. В первый раз, кстати, на улице. И тут же пошла дальше, задумчивая.

А я смотрел ей вслед — на её худенькую спину и россыпь чёрных волос, которые ярко блестели на солнце. Смотрел, и мне снова казалось, будто я упускаю что-то очень важное.

Она скрылась за углом, а я ещё стоял на пустой улице. В этот момент мне по-настоящему было шестнадцать лет. Без всяких скидок на прошлую жизнь и знание будущего. Просто пацан — и девочка, которая пригласила его к себе.

Я тяжело вздохнул. Перепады от цинизма к соплям точно меня доконают.

Я бесцельно бродил по дому, и у меня всё валилось из рук. Совсем расклеился.

Пытался учить английский, зубрил математику, но мысли упорно уносили в сторону. Я судорожно пытался вытащить из глубин памяти всё, что помнил о 1985 годе — особенно о Японии и процессах в мировой экономике.

Наш уговор с майором как раз и строился на том, что мои знания о прошлом и будущем я подавал под соусом внезапных «видений». И сейчас как раз наступало время икс — момент, когда мои прогнозы должны были либо сбыться, либо лопнуть как мыльный пузырь. Я делился информацией очень аккуратно, без лишней конкретики, чтобы не казаться сумасшедшим или шпионом. Сказал только главное: иена начала расти в июне и должна укрепиться к доллару примерно на пять процентов. Эту наводку я и сбросил майору, когда мы договаривались о сотрудничестве.

Я закрыл глаза, и память услужливо вернула меня в тот вечер.

Всё произошло, когда Сергей пытался слепить против меня хоть какое-то обвинение. Но когда он наткнулся на моё «не знаю, не видел, не брал», то понял: законными методами меня не расколоть. И совершил свой главный ход конём.

Сергей просто выложил на стол факты. Не про доллары. Про другое.

— Знаешь, Пахомов, — глухо сказал он, постукивая пальцем по папке, — Вопила — мой человек. Под колпаком ходит уже три года. Десятая часть всех валютчиков на районе — мои. А ты пришёл, красиво его обул, забрал мои деньги и решил, что ты тут самый умный. А заодно поломал мне всю работу. Вопилу теперь свои же на ноль помножат, потому что он засветился из-за тебя.

У меня перехватило дыхание.

Твою мать, одно кинуть тупого кидалу, а другое наступить на хвост конторе пусть и на часть незаконной деятельности

Майор молча подписал все бумаги о моём освобождении, и мы вышли на улицу. Возле его вишнёвой «восьмёрки» Сергей остановился, закурил и небрежно бросил:

— Перед тем как ты поедешь домой и начнёшь наивно верить, будто красиво меня кинул... я бы тебе настоятельно посоветовал поехать сейчас со мной. У меня на квартире мы спокойно и полностью закроем все точки над «ё».

Я с искренним удивлением посмотрел на майора, а потом выдал самую наглую вещь, на которую только был способен:

— Дядя Серёжа, я чего-то не понял... Ты что, из этих?

— Что?! — Сергей аж поперхнулся дымом.

— Ну... ты это... п...р, что ли?

— Твою мать, Пахомов! — майор свирепо уставился на меня. — Ты где вообще этой хрени нахватался?!

— Ну а чего ты меня к себе домой зазываешь? Весь такой загадочный... — я неопределённо помахал руками в воздухе.

Сергей шагнул ко мне вплотную, и его глаза опасно сузились:

— Пахомов, ты залез туда, куда соваться не следовало. Ты сломал одну очень важную вещь, которую ломать не стоило, и о которой тебе вообще знать не положено. Ты попал, шкет, понимаешь? И сейчас у тебя есть ровно два варианта. Или ты катишься домой, наивно думая, будто выкрутился. Или мы едем ко мне и нормально договариваемся.

— На что договариваемся? — буркнул я, пряча руки в карманы.

— На сотрудничество, бл...дь! — зло отрезал Сергей. — Ты вот вроде иногда умный-умный... А иногда — тупой, как бетонный фонарь! Садись в машину.

Мы доехали быстро.

Я-то ожидал увидеть обычную пыльную ментовскую берлогу, но его квартира меня поразила. Это была роскошная, просторная четырёхкомнатная квартира в элитном доме. Всё было обставлено по высшему разряду: импортный гарнитур, дорогая югославская стенка, японская двухкассетная магнитола — дефицит, о котором обычные советские граждане могли только мечтать. Майор уже тогда жил на очень широкую ногу.

На кухне Сергей молча налил мне крепкого чаю, бросил на стол пачку «Мальборо» и, закурив, долго разглядывал меня сквозь сизый дым.

— Ну что, Пахомов, — глухо заговорил он, стряхивая пепел прямо в пустую консервную банку. — Давай расставим точки над «ё». Я ведь прекрасно понимаю, что у меня на тебя ничего нет. Никаких реальных фактов, улик или зацепок. Ни-че-го.

Он сделал глоток