Фронтир - Михаил Дорохов

— Спасибо, милорд, — повеселели мужики и принялись разбредаться.

Когда они отдалились, Свят усмехнулся, глядя на поджатые губы Ллейка. Солдат-сын лесоруба смотрел в сторону.

— Врут, — констатировал капитан.

— Врут, конечно, — вздохнул я, — Да пусть даже они себе оставляли бы талеров десять сверху, на которые можно закрыть глаза. Но даже при этом выручают они здесь всё равно не меньше шестидесяти.

Ллейк изумлённо посмотрел на меня:

— Милорд знает нынешние цены?

— Барон фон Фальк самолично закупал лес для военных нужд в войске его императорского величества, — ухмыльнулся Хенрик.

— Куда ведёт вон та дорога, дражайший Ллейк? — ехидно спросил я, указывая на колеи, уходящие вдоль плато в сторону от основной дороги.

— Она ведёт в земли барона Йоханесса.

— А в Вальденбурге я что-то складов с досками не увидел, — подмигнул я ему, — Получается мой лес везут продавать к соседнему барону?

— Не продавать, — наконец выдал Ллейк, — А сплавлять.

— И, наверное, по той самой «спорной» реке?

— По ней, господин…

— А сплавляют сами?

— Нет, сдают сплавщикам барона Грюнхарта.

— Значит, все сорок человек валят лес. А так бы треть занималась сплавом в сезон. Тогда выходит талеров семьдесят-восемьдесят чистыми.

— На самом деле первая ваша цифра более верная, господин, — вкрадчиво произнёс Ллейк, — Лесорубы вынуждены ещё отстёгивать разбойникам, чтобы они не трогали работников.

— Опять эти разбойники, — скривился я как от зубной боли.

— И ещё неясно — кто больший грабитель: те, что в лесу, или тот барон за рекой… — добавил Свят.

— Что будете делать, милорд? — спросил Ллейк.

— Пока ничего. Скажу, когда придёт время, — загадочно ответил я, — А ты, если будешь болтать — лишишься языка.

— Я буду нем как рыба.

— Ты гляди не накаркай, а то река-то рядом, — беззлобно хохотнул Хенрик.

По выразительному взгляду молодого солдата я понял, что шутку моего оруженосца он воспринял всерьёз.

Через три часа пути мы, наконец, достигли предгорий, преодолев долину и речку. Ллейк показал хороший брод. Вода была чистой и искрила на солнце. Ну хоть это хорошо. Кони пошли в гору тяжелее, а через время нам пришлось спешиться и снять часть доспеха, приторочив его к сёдлам. Взяв скакунов под уздцы, вся группа направилась ещё выше. Дойдя до ручья, я увидел старые сгнившие деревянные кадки на берегу.

— Это то, что я думаю? — удивлённо спросил я у солдата.

— Здесь мыли золото, — подтвердил он.

— И много добывали? Давно?

— Лет пять назад. Ещё до того, как я сюда приехал. Нашли немного золотого песка, но потом, сколько ни ходили по ручью — всё как будто иссякло. Бывший барон угробил здесь половину состояния. Даже шахты прожигал в скалах, да только не было от этого толку. Приезжали рудознатцы, ходили «по лозе», но ничего серьёзного не нашли.

Ходили «по лозе». Ну да, в это время и в моём мире лозоходство было распространено. Тонкие пруты из нескольких видов дерева держали перед собой и смотрели — как они себя поведут. «Волшебная лоза» якобы показывала места, где лежит золото, но по большей части значительное количество рудознатцев просто погорели на этом.

Мы дошли до одной из «шахт». В склоне был выдолблен проход метров в двенадцать. Это сколько же усилий потратил бывший барон на всё это, учитывая, что он занимался «огнепроходством»? А ведь это очень тяжёлый и медленный способ.

Рудокопы подкладывают хорошо горящие и дающие много тепла поленья под камень, жгут их, камень раскаляется, затем его резко обливают холодной водой и по нему идут трещины. Проходчики забивают в трещины клинья и уже потом крошат породу. Всего несколько сантиметров слоя снимают за одну такую процедуру, а она отнюдь не быстрая. Когда шахта углубляется, в ней становится тяжело дышать от гари и копоти костров внутри, а холодный удар водой даёт столько дыма, что некоторые горняки могут просто задохнуться, если не успеют выбежать из глубокого хода.

И всё это, чтобы добыть крохи золота.

Я осмотрел породу и печально покачал головой:

— Сделаем тут привал…

На каменной террасе рядом с шахтой солдаты быстро разбили небольшой лагерь и развели костерок. На перекус пошло вяленое мясо и вода. Полностью освободившись от лат и оставшись только в поддоспешнике, я взял с собой сумку, меч и отошёл к склону. Уселся и принялся созерцать долину, простирающуюся подо мной до лесистого плато, по которому мы ехали в самом начале к лесорубам.

С сухого кривого дерева на меня периодически покрикивала птичка, видимо, ругая за то, что я без спроса ступил её территорию.

Красота. Только вот всей этой красотой нужно было распорядиться по уму. Пока что я видел только луга для выгона скота и лес. Это, конечно, неплохо, и хороших пород здесь растёт много. Однако мне катастрофически не хватает свободных рук. Даже если я выгоню здоровых мужчин Вальденбурга на работу в барщину — я смогу собирать две тысячи талеров в месяц после того, как оплачу перевозку, пошлины и сплав. Сотня мужчин — самое большее, что я смогу привлечь к работам один раз в неделю, иначе встанет остальное хозяйство, а крестьяне просто забунтуют и начнут убегать.

Однако десяток моих людей уносит шестьдесят четыре талера в месяц. По шесть получают все, кроме Рене и Дене. Они пришли ко мне уже после повышения, которое им дал мой отец за годы верной службы. Побыв ландскнехтами, оба стали доппельзольднерами. Теми, кто всегда идёт в первом ряду и принимает на себя основной удар. Самые опытные бойцы, рискующие своими головами. Шрамов у Рене и Дене было столько, что на их телах можно нарисовать карту рек. Так что я плачу им по восемь талеров.

Плюс двадцать, а по-хорошему сорок монет Святу. Уже сотня. Содержание себя любимого и Хенрика — стол, одежда, мелкие покупки, содержание коней. Ещё десять-пятнадцать талеров самое меньшее, а сейчас ещё и поездок будет много. Например, из поместья в Эстер и по соседним баронствам. Докинем плату Гумбольдту, округлим. Итого сто двадцать талеров сожрут только траты на содержание моего итак очень малого «силового блока».

Кажется, на бумаге всё прекрасно — бери и начинай валить лес, гони крестьян на работы. Только вот есть один нюанс — инструменты и логистика в это время неприлично дорогие. Железо для инструментов стоит просто