Леди озера - Майк Омер

осторожными. Больше никаких шифровок в тайниках. Я стану твоим единственным контактом. Все разговоры – только когда будем уверены, что мы одни. Тебе ничего не нужно делать – только быть рядом с обожаемым мужем и держать меня в курсе.

Я тяжело вздыхаю.

– Ладно. Ты ведь сообщишь обо всем в Башню Авалона?

– Сразу, как только смогу. За мной тоже будут приглядывать, ты же знаешь. Как за сестрой принцессы. И мы должны быть уверены, что Мериадек останется в Лауроне, пока его не пригласят ко двору.

В моей груди поднимается паника.

– Там нужны еще наши агенты. Отправьте их туда под видом наших кузенов. Под видом фермеров, которые подтвердят, что знают нас. Убедитесь, что любители сплетен обращаются за информацией именно к ним. Под меня начнут копать, и никто, черт возьми, не должен узнать, кто я на самом деле.

– Я об этом позабочусь. – Найвен вплетает в косу несколько выбившихся прядей. – Ну, хватит болтать. Почти идеально. Ты такая красивая, Ния, что можешь сразить мужчину наповал.

Мрачная улыбка.

– Что ж, я здесь как раз для этого.

Из-за двери доносится голос Грифлета:

– Ния? Пора.

* * *

Держась за руки, мы с Найвен углубляемся в заснеженный лес. На мои плечи накинут плащ, солнце уже пробивается сквозь зимние облака, и все равно холод пробирает до костей.

Грифлет стоит возле дуба и машет, когда мы приближаемся. Он ведет нас под полог корявых ветвей. Солнечный свет проникает сквозь извилистую крону, сосульки свисают с кустов боярышника как драгоценные камни. Пробивающиеся из-под снега папоротники на ходу цепляются за подол платья.

Талан стоит у вырезанного из огромного дубового ствола алтаря с причудливо переплетающимися виноградными лозами. Похоже, дуб простоял здесь целую вечность, потому что время явно потрепало его.

Принц, как всегда, выглядит безупречно. На нем идеально сидящий темный костюм, посреди воротника – серебряный торк, символизирующий Уробороса[1]. Ткань цвета полуночи на вид мягкая и, похоже, поглощает свет.

Взгляд его темных глаз встречается с моим, и в ту же секунду воздух вокруг кажется жарче и плотнее.

Порой при взгляде на Талана мне трудно вспоминать, как на моих глазах он за ужином перерезал горло мужчине.

Ветви свиваются над головой, образуя живой купол, который защищает от снегопада. К алтарю ведет ковер из мха. На ветвях вокруг сидят мерцающие голубые мотыльки. Лес усеян пурпурными ягодами, ярко выделяющимися на заснеженном фоне.

Подхожу к Талану, он протягивает мне руки, я вкладываю в его ладони свои. Я не могу разобрать выражение его глаз под темными ресницами и вижу только легкую улыбку на губах. Почти игривую. Интересно, насколько просто дается ему этот бунт: женитьба на крестьянке без гроша в кармане назло ненавистному отцу?

Грифлет стоит перед алтарем с большой книгой в руках, листает ее и откашливается:

– Мы собрались здесь сегодня в память о священных рощах Авалона, и о мече Нимуэ в озере Авалон, и о короне Морганы, Королевы Ночи, повелительницы дубов…

От этих слов по моей коже бегут мурашки. Священник упомянул не только мою предшественницу Нимуэ – предыдущую Владычицу Озера, но и мою бабушку Моргану, которой не стало за сотни лет до моего рождения.

Когда Грифлет заканчивает, Талан достает маленький синий кисет, переворачивает, и оттуда выскальзывают два кольца. Одно – побольше, с шипами, как на короне. Другое – изящное, тонкое, напоминающее сплетенные бледно-золотистые лозы. Принц протягивает мне большое кольцо, а Грифлет просит повторять за ним:

– Туманом и камнем, озером и лощиной я пойду с тобой сквозь свет и тень. Я посвящаю тебе свой меч и душу, две жизни отныне соединены, две половинки стали единым целым. Два сердца сплетены, две судьбы совпали, и эти слова связывают меня с тобой узами.

Талан надевает мне на палец кольцо из светлого золота, наши взгляды встречаются. Странное, неожиданное волнение охватывает меня: словно из-под земли поднимается какая-то сила, заряжая тело. В свою очередь я надеваю кольцо на палец принца. Слабая улыбка озаряет его лицо. На секунду я забываю, что должна защищать себя от его магии. Барьер в сознании ослабевает, и сквозь него проскальзывают обрывки мыслей принца:

Ночь сгущается, полуночные свечи гаснут. Когда над ивами встает день, красновато-коричневый свет целует капли утренней росы, золотистое дуновение тумана…

Я восстанавливаю барьер, словно грозовые тучи закрывают солнце.

Талан наклоняется ближе, и на мгновение мне кажется, что он собирается поцеловать меня. Вместо этого принц шепчет:

– Я верну тебя в замок и позабочусь о твоей безопасности. А потом, моя принцесса, боюсь, мне нужно будет найти предателя.

Глава 9

Возвращение в замок почему-то оказывается мрачным, словно похоронный марш смерти. Трудно сохранять веселье, когда бросаешь вызов безжалостному правителю, а потом возвращаешься к нему в замок с вестью о том, что натворил. Если нам предстоит битва, надеюсь, она будет метафорической, а не буквальной. Хотя, учитывая численность стражи Оберона, кто знает…

Вся дрожа, я еду с Таланом на его коне. Холодный ветер щиплет обнаженную кожу бедер сквозь разрезы платья. Но хотя бы отчасти мне тепло: я закутана в шерстяной плащ Талана, пропитанный дымчатым, слегка пряным запахом своего хозяина. Принц крепко прижимает меня к себе одной рукой, держа за талию. Его твердая грудь упирается мне в спину, согревая во время скачки.

Оглядываюсь на Грифлета, который едет верхом на Кловер. У священника совершенно несчастный вид. Теперь, когда бодрящее действие корня бизена прошло, ясно, что он сожалеет о нашей затее. Хмурая Найвен скачет рядом с ним. Ее взгляд скользит по мне, но непонятно, правда ли она взволнована или просто делает вид.

Вот и конец нашего тернистого пути: над многочисленными домами высятся ворота замка Периллос. Солнечные лучи пробиваются сквозь грозовые тучи, отбрасывая тень на мощеную дорогу. Сейчас стены Периллоса кажутся выше обычного. Ворота, всегда распахнутые настежь, наглухо закрыты. Перед ними выстроилась шеренга стражников, доспехи сверкают на солнце.

При нашем приближении солдаты вытягиваются по стойке «смирно». Рука Талана на моем животе тут же напрягается, мое дыхание учащается.

– Есть что-нибудь, о чем мне следует знать? – шепчу я.

Принц наклоняется, его дыхание согревает ухо:

– Только о том, что отец может заподозрить, что сегодня ночью я нарушил его планы. Но чего уж теперь? Ему слишком поздно что-нибудь предпринимать.

– Можно ли считать это государственной изменой?

– Зависит от обстоятельств. Определяем ли мы государственную измену как «любой бред, который несет король в данный момент»?

– Полагаю, у этого понятия есть правовой стандарт.

– В таком случае,