Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс

— Хорошо, ваше сиятельство, — с облегчением выдавил тот и поспешил покинуть кабинет.

Внутри у Мамонтова всё клокотало. План, на который он поставил, рассыпался в прах. Реммер и Тучков со своими голосами теперь погоды не делали — без двенадцати родов их поддержки было мало для уверенной победы. Марк Андреевич, ещё вчера мнивший себя без пяти минут князем, вновь оказался лишь одним из претендентов в непредсказуемой борьбе.

Он уже прикидывал следующий ход, перебирал варианты, искал новую точку опоры…

И в этот самый момент на его столе зазвонил телефон.

Мамонтов взглянул на экран и замер. По спине пробежал холодок.

Он подошёл к столу, помедлил секунду и ответил на звонок.

— Граф Мамонтов слушает, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Здравствуйте, Марк Андреевич. Вам звонят из канцелярии Его императорского Величества…

Российская империя, город Новосибирск, ресторан «Старый город»

Ресторан «Старый город» располагался в тихом центре Новосибирска, вдали от шумных проспектов, и славился своей уединённостью. Отдельные кабинеты, приглушённый свет, вышколенный персонал. Идеальное место для разговоров, которые не предназначены для чужих ушей.

Граф Кутайсов уже ждал меня, когда я вошёл в кабинет.

— Юрий Дмитриевич, — он поднялся мне навстречу и крепко пожал руку. — Рад, что вы согласились встретиться.

— Всегда рад видеть вас, Роман Александрович, — ответил я, усаживаясь напротив.

Официант бесшумно разлил вино и удалился, прикрыв за собой дверь. Мы остались наедине.

Кутайсов некоторое время молчал, разглядывая меня, а затем произнёс:

— Не буду ходить вокруг да около, это не в моих правилах. Скажите честно, Юрий Дмитриевич. Это ведь вы спасли те двенадцать родов от долговой ямы?

Я неспешно пригубил вино, не торопясь с ответом.

— С чего вы взяли, Роман Александрович?

— С того, что я не дурак, — усмехнулся генерал. — Весь город гадает, кто этот таинственный благодетель. Кто ещё в Новосибирске способен на такой размах и при этом ничего не требует взамен? Это ваш почерк. Помочь и остаться в тени.

Я выдержал его взгляд и слегка улыбнулся.

— Я не стану ни подтверждать, ни отрицать. Но согласитесь, кто бы это ни был, он поступил правильно.

Кутайсов откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.

— Правильно, да. И знаете, что меня гложет, Юрий Дмитриевич? То, что я сам ничего не смог сделать. Я узнал об этой афере Мамонтова, но у меня попросту не хватило средств, чтобы перебить его.

— Не вините себя, ваше сиятельство, — сказал я.

Он покачал головой.

— Я и не виню. Просто жалею, что у меня не было возможности вмешаться. Вот потому я и позвал вас сегодня! Я хочу сделать вам предложение, Юрий Дмитриевич. Если я одержу победу на выборах и стану князем Новосибирским, я хочу видеть вас своим заместителем, — глядя мне в глаза, произнёс Кутайсов.

Признаться, я ожидал чего угодно, но не этого.

— Заместителем? — переспросил я.

— Именно. Мне нужен человек, которому не плевать на будущее этого княжества и который готов сражаться за него. Вы уже не раз доказали, что вы именно такой человек. У вас есть принципы и истинное благородство.

Он протянул мне руку через стол.

— Вместе мы сделаем Новосибирское княжество таким, каким оно должно быть. Я возьму на себя силу и порядок. Вы — всё остальное. Что скажете? — предложил генерал.

Я задумался лишь на мгновение. Кутайсов был честным человеком старой закалки, для которого слово и долг были гораздо важнее денег и власти. Именно такого князя я и хотел видеть во главе Новосибирска, потому и поддерживал Романа Александровича. И если я мог встать рядом, чтобы помочь ему — что ж, лучшего расклада и придумать нельзя.

Я пожал протянутую руку.

— Согласен, ваше сиятельство. Считайте, что мы договорились.

Лицо генерала озарилось искренней улыбкой.

— Вот и славно! Признаться, я переживал, что вы откажетесь. Но я уверен, что вместе мы свернём горы и приведём княжество к процветанию!

— Конечно, — уверенно кивнул я.

Мы подняли бокалы, скрепляя наш союз. И в этот самый момент зазвонил телефон Кутайсова, лежавший на столе.

Генерал бросил взгляд на экран, и его лицо удивлённо вытянулось.

— Странно, — пробормотал он.

— Что такое? — спросил я.

— Это… императорская канцелярия, — тихо произнёс Кутайсов, глядя на меня.

— Да? Что им может быть нужно?

Он только помотал головой, мол, понятия не имею. Помедлил секунду, затем поднёс трубку к уху.

— Граф Кутайсов слушает.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Зимний дворец

Несколько часов назад

Барон Жилин шёл по бесконечным залам Зимнего дворца, опираясь на трость. Когда он впервые за долгие годы покинул родной город и отправился в столицу, то особенно ясно почувствовал, как годы берут своё. Он уже не мог держать спину прямо, колени болели, а дыхание сбивалось, хотя он шёл медленно.

Но взгляд старого барона оставался непреклонным, как в молодости, а в кожаной папке, которую он бережно прижимал к груди, лежало то, ради чего он проделал путь из Новосибирска в столицу.

Лакей отворил высокие золочёные двери, и барон вошёл в приёмную императора. Пётр Алексеевич стоял у окна, заложив руки за спину, и разглядывал Дворцовую площадь. Заслышав шаги, государь обернулся.

— Здравствуйте, Тихон Аркадьевич, — произнёс он. — Проходите, присаживайтесь.

— Благодарю, Ваше императорское Величество, — Жилин поклонился и опустился в предложенное кресло, положив папку на колени.

Император подошёл ближе. Лицо его было хмурым — очевидно, доклады из Новосибирска, приходившие в последние дни, изрядно испортили ему настроение.

— Мне доложили, что у вас есть важная информация о подоплёке княжеских выборов в Новосибирске. Сведения, которые мне приносят, рисуют весьма неприглядную картину. Но мои люди, вероятно, не знают всего. А вы, как я понял, собрали огромный пласт информации.

— Так и есть, Ваше Величество. После того, как я избежал покушения от китайских наёмников, я велел своим людям собрать всё, что можно. О кандидатах и не только.

— Я вас внимательно слушаю, — Романов сложил пальцы домиком и выжидающе посмотрел на барона.

Жилин глубоко вздохнул и раскрыл папку.

— Ваше Величество, я буду откровенен. Выборы князя Новосибирского превратились в настоящий балаган. В позорище, недостойное ни дворянского сословия, ни памяти вашего покойного слуги, князя Пушкарёва.

— Продолжайте, — чуть нахмурившись, велел Пётр Алексеевич.

Старик выложил на стол первый