Маг-целитель в... обычном мире?! #2 - Даниэль Волков

— Не-е, бро. Я больше по железу и посидеть. Комп собрать — норм, воткнуть, продуть, чтоб не гудел. А считать не ко мне, у меня трояк, я его выстрадал. — Подумал ещё немного и добавил уже великодушно: — Спаять чего надо — зови, спаяю. А считать даже не проси.

Первый отказ за утро и, между прочим, самый вменяемый из всех, что я собрал за день…

Дальше пошло хуже. Начать я собирался с Полины, которая знает всех и вся, но в двести восьмую я стучал дважды и не достучался, а на телефон она не отвечала, так что пошёл я по списку дальше. Долговязого Серёжу, который осенью полтора часа объяснял мне блокчейн и не сдался даже на второй паре, я перехватил у гардероба, пока он воевал с молнией на куртке. Серёжа обрадовался и тут же прицепился с расспросами, что за схемы. Для проекта, отговорился я. Для какого? Для сырьевого. А переменных много? Порядочно. Себя я слушал будто со стороны. Выходила из меня такая муть, что сам бы себе такого заказа не взял.

— Так забей всё в столбики, — посоветовал он, дожав наконец молнию. — Тянешь формулу вниз, оно и считает.

— А если оно связано по кругу?

— Тогда ругаться будет.

Вот и я примерно так же…

К обеду список пополнился ещё тремя отказами, и я убедился в неприятном: спрашивать, ничего при этом не выдавая, у меня получается отвратительно. Я умею за десять минут вытащить из мужика историю, которую он прячет от жены, а тут трём знакомым подряд не смог объяснить, чего мне надо. Каждый хотел помочь и каждый упирался в одно и то же «а что за схемы?», после чего я отвечал всё расплывчатее. К третьему разу меня уже впору было записывать обратно в шарлатаны…

У стенда с расписанием, где я проверял, не переставили ли опять семинар, меня взяли сбоку.

— Ты сегодня опросил четверых с потока, — сообщила Ника мне в плечо.

Стояла она, как всегда, ровно, будто её вычертили по линейке, чёрный хвост лежал волосок к волоску, даже серебряные звёздочки в ушах висели на одном уровне. Плечи только выше обычного. Третью ночь недосыпает и злится на себя за это; такое во мне отмечается само. Ручка в её пальцах щёлкнула один раз. Штиль.

— Это относится к учебному проекту?

— Нет.

Пауза вышла ровно такой длины, чтобы я успел пожалеть о своей краткости.

— Понятно.

Развернувшись к лестнице, она на ходу раскрыла блокнот. Записала ли туда мой ответ или просто придержала страницу, чтобы не загнулась, со своего места я не разглядел. Рядом парень фотографировал расписание, заслоняя мне обзор плечом. Пожалуй, оно и к лучшему…

Злился на себя я ровно, без огонька, до самого вечера, а потом ушёл на кухню блока варить сбор от бессонницы для бабки с рынка. На дальней конфорке убегало молоко, а хозяин его куда-то делся, так что кастрюльку я сдвинул в сторону сам; вытяжка гудела через раз, за стеной бубнил бас, слов было не разобрать. Отвар я снял с огня, перелил в кружку, размешал оседающую труху и как раз прикидывал, к кому пойти завтра, когда дверь бахнула о шкафчик.

Стучать Полина не умеет принципиально. Влетела в расстёгнутой куртке, с телефоном в руке, а из-под сбитой на затылок шапки у неё торчали рыжеватые петухи.

— Савочка! Ты чего сегодня по всем ходишь и ерунду спрашиваешь? Мне уже три человека сказали!

— Мне нужен человек, — начал я, — который умеет считать сложное. Ну такое, где всё связано между собой и…

— Та-а, найди айтишника, он тебе всё посчитает.

Кружку я так и не поставил, хотя пальцам уже сделалось горячо.

Бросила она это между делом, на том же выдохе. Глянула с искренним недоумением, чего это я, собственно, застыл.

Целый день я обхаживал знакомых по одному, кругами, заходя издалека, как к пуганому больному. А ответ всё это время бегал по общаге в шапке с помпоном и жаловался на очередь в столовой!

— Ну а чего ты? — Полина стянула шапку и уселась на подоконник, где у нас никто не сидит, потому что дует. — Их же полно! Это которые программируют. Им дай задачу — они её посчитают, у них жизнь такая. Ты неделю ходишь квёлый, а я тебе за две секунды…

— За полторы, — поправил я честно.

— За полторы! — обрадовалась она и тут же перешла в свой любимый режим, где ей интересно всё, а помочь надо сразу всем. — Так. Что за задача? Не хочешь — не говори, я не лезу… Не хочешь, да? Ладна-ладна, не бурчи. Тогда просто: где брать, я знаю. А платить ты ему как будешь?

— В смысле как?

— В смысле ЧЕМ, Сава. Человек за тыщу километров. Ты ему что, конверт по почте пошлёшь?

Ложка звякнула о край кружки; вот тут я и завис намертво.

Мысль «найди человека» лежала у меня в голове аккуратно и красиво, а пути от неё до чужого кармана не было вовсе. Всю прежнюю жизнь плата умещалась в короткую дорогу пешком и цепочку знакомых имён: из рук в руки, при свидетелях. Здесь ходить было некуда, зато лежала тысяча километров. Через них мне и предстояло как-то протолкнуть деньги.

— Карта у меня есть, — выговорил я осторожно.

Полина опустила телефон и уставилась на меня так, будто я между делом сообщил ей, что умею дышать под водой.

— Покажи.

За картой я смотался в двести седьмую, оставив Полину караулить мою кружку. Откопал я её в тумбочке, под тетрадкой с конспектами и чеком из хозяйственного за сентябрь. Пластик оказался холодный и скользкий, цифры на нём выпуклые, а к углу присох крошечный лист мелиссы; я подцепил его ногтем и почему-то сунул обратно в тумбочку, хотя выбросить было проще. Выдали мне эту карту в сентябре, вместе с подъёмными, а с тех пор мы с ней жили каждый своей жизнью.

— Приложение стоит? — спросила Полина.

— Какое приложение?

— БАНКА, Сава! Приложение банка! Ты в телефоне вообще смотрел когда-нибудь, сколько у тебя денег⁈

— Смотрел. В холле, в этой… в железной коробке с кнопками. — Размер коробки я очертил руками. — Мне Ника в первую неделю показала. Вставляешь, тычешь, оно печатает бумажку.

— В ТЕРМИНАЛЕ⁈

— Наверное.

Полина сползла с подоконника на табурет и вытаращилась на меня снизу вверх со смесью ужаса и восторга, будто ей на