Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

Так что мои исследования не выходят за пределы этой башни и покоятся в области чистой теории, без практического применения. Король, вероятно, понимает и это. Но в любом случае я обхожусь ему дешевле, чем армия идеальных солдат.

– Зачем ты мне все это говоришь?

– Это ответ на твой вопрос: кто из нас истинный монстр. Умирающая магия рождает чудовищ. Что поделать.

– Тогда – если тебе все равно… а я не могу убить тебя… убей меня. Положи этому конец.

– Мне не все равно… и убивать тебя я не стану. Не хочу. Я виновата перед тобой. Признаю. И не буду исправлять свои ошибки таким образом.

– Я не прошу у тебя исправлять…

– Это неважно. Ты не хочешь, чтоб я называла тебя своим сыном, но ты дорог мне. Пожертвовать тобой… той силой, которая скапливалась столько лет…

– Тебе жаль не меня, а трудов, на меня затраченных?

– Однако, как гладко ты заговорил… умеешь ведь. Отчасти ты прав. Но лишь отчасти. Маги живут долго, настолько долго, что совесть у них отмирает. Но когда-то она у меня была. И ты нужен, чтоб напомнить об этом.

– И твоей отмершей совести не важно, за чей счет я существую?

– А тут я полагаюсь на тебя, но я назвала не все причины, по которым не стану тебя убивать. Да, я виновата, и не снимаю с себя вины. Но и ты тоже… даже такой, как есть… не оправдал чаяний. Ты выбрал самый легкий путь для того, чтоб выжить. Это слабость. А я не хочу, чтоб мой сын был слабым. И надеюсь, что ты найдешь иной выход. Нет, я не стану тебя убивать. Сейчас ты уснешь, и я вывезу тебя из башни и из города. У тебя еще достаточно сил. Ты сможешь выжить.

– Я выживу, – хрипло прошептал он. – Не надейся. Я не убью себя. А когда у меня снова будут силы, я вернусь и убью тебя, ма-туш-ка!

– Как хочешь, – в ее голосе не было страха. Странным образом в нем слышалась досада. Словно бы она устала объяснять нерадивому ученику очевидное и каждый раз получать неправильный ответ. – Как хочешь.

Глава 4

Игра в шашки

Когда его светлость покидал Дробезу, он редко брал Фиахру с собой. Это не было знаком немилости, скорее наоборот. На кого еще оставить город, кроме верного Фиахры? Верного и достаточно непопулярного, чтоб он не впал в соблазн самому захватить власть.

Тем более что князь крайне редко покидал столицу надолго. Но покидал. И не только по необходимости, но и удовольствия ради. Охота – наиглавнейшее развлечение благородного человека, если не считать войны, разумеется, но сейчас Дробеза войны не вела. Ловчие князя сообщили, что в предгорье вроде бы видели кутху – особо редкого и опасного зверя, считавшегося почти вымершим. Именно из-за того, что кутха был опасен и убить его было весьма затруднительно, в прошлом всевозможные правители стремились показать свою доблесть и удаль в охоте на этого хищника. Особенно славились императорские охоты на кутху в Михале, когда на травлю выкатывалась едва ли не целая армия. Против такого ни рога, ни могучие челюсти, ни почти непробиваемая шкура не помогут. В результате едва ли не все кутхи в известных странах оказались перебиты. По крайней мере, их появление не отмечалось уже десятилетиями. И вот – такая удача.

Пропустить подобный случай Лайгде не мог и с большой свитой выехал из города. А Фиахра остался. Еще бы. Он толстый, он снулый, он ленивый. Куда ему до кавалерственных забав. Ему на лошадь-то взгромоздиться – труд великий. Его поросячье дело – в кабинете сидеть да бумажки перебирать, может, еще просителей выслушивать. А утомится – тешить пузо обедами, развалившись где-нибудь в тени у пруда, ибо опять жара, жара…

Он так и делал. Отдыхал в тени у пруда – причем не в собственном, а в княжеском саду, куда прошествовал прямо из канцелярии. Домой в перерывах между разбором бумаг не уходил. А те, кто приходили под видом просителей… порой там даже попадались настоящие просители. Тут и начиналась главная работа.

Как классифицировать человека, которого Фиахра согласился принять в беседке у пруда, министр не знал. Его светлость пренебрегал такими занятиями, как беседы с доносчиками и соглядатаями. Хотя, конечно, ведал о существовании подобных субъектов и охотно пользовался результатами их деятельности. Отделять же мух от жаркого в этом обеде предоставлял Фиахре.

Изначально Фиахра был склонен отнести человека, искавшего с ним встречи, к категории «мухи». Но в донесениях, полученных Фиахрой от его соглядатаев, промелькнули некоторые сведения, поколебавшие его уверенность. Разумеется, оный магистр Горонви мог оказаться просто чрезвычайно ловким мошенником. Что ж, таких тоже можно использовать.

Вопреки общему мнению, Фиахра вовсе не был обжорой, а его полнота объяснялась не слишком крепким здоровьем. Ел же он умеренно. И скромный (по дворцовым меркам) обед княжеский повар, знавший вкусы министра, приказал подать в беседку. Откушавши отварной рыбы – морской, что было деликатесом в Дробезе, – бульона и свежих хлебцев, Фиахра вытер руки полотняной салфеткой. Благосклонно кивнул слуге, который, придя забирать посуду, принес доску для шашек – на случай, если министр пожелает поразвлечь себя на свежем воздухе. Что делать еще толстяку, лишенному радостей охоты?

Но шашки – игра для двоих. Следовательно, почтенному Фиахре нужен партнер. Для чего еще может прийти посетитель в беседку на берегу пруда? Беседка каменная, но замысловатая резьба делает ее открытой любопытствующим взорам. Для Фиахры на каменной скамейке – ковры из Нанны и мягкие подушки, дабы толстяк удобно устроил свою жирную задницу. Для приглашенного – ничего подобного, пусть себе посиживает на камне. Почувствует разницу.

Так думал Фиахра, расставляя синие и красные шашки на доске.

Посетитель терпеливо ждал. Он был выше Фиахры ростом, и это было заметно даже после того, как министр манием руки разрешил ему сесть. Ростом выше, а возрастом примерно равен, во всяком случае казался.

Крупная голова на крепкой шее. Волосы темные, чуть тронутые сединой, густые и довольно длинные – до плеч (словно бы в укор Фиахре, успевшему облысеть). Выступающие скулы, хрящеватый нос. Бороду и усы бреет, и не прячет резкого, почти квадратного подбородка и рта – крупного, но правильных очертаний. Глаза – Привратник его знает, какие у него глаза, – веки тяжелые, затеняют. Похоже, что темные.

Одет он был более чем скромно. Тускло-зеленый плащ – капюшон сейчас был откинут, темно-серый шерстяной кафтан с костяными резными пуговицами, такие же штаны, высокие кожаные башмаки со шнуровкой. Все приличного качества, но далеко не новое. Будь он одет похуже – выставили бы подобного посетителя из дворца в шею, будь он одет получше – на него б обратили