Медиатор Империи. Том 1 - Евгений Неволин

Живот мой безжалостно скручивали жестокие спазмы голода, с каждой минутой становящиеся всё нестерпимее и мучительнее, да и в горле так отчаянно пересохло, что мне, признаться честно, хотелось просто лечь и пить прямо из ближайшей грязной лужи, чего я, разумеется, делать не стану. Проклятый амулет в кармане снова начал ощутимо нагреваться, и мне к огромному неудовольствию пришлось быстро уйти в тень ближайшей арки перехода между двумя обшарпанными домами.

Там я воровато оглянулся по сторонам, вынул его из кармана и бросил на землю. Эта дрянь могла в любую секунду прожечь мне дыру прямо в штанах, чего я точно не хотел, учитывая, что других у меня пока не предвиделось.

— Да чего тебе от меня надо-то, а?! — со злостью прошипел я, в бессильной ярости глядя на амулет, будто этот предмет и правда мог мне что-то вразумительное ответить.

Отойдя на всякий случай на пару осторожных шагов от опасного предмета, я вдруг внезапно почувствовал какое-то почти эйфорическое внутреннее облегчение, как будто я только что вдохнул полной грудью немного чистого горного воздуха. Да и сам амулет будто перестал греться в тот самый момент, стоило мне от него отдалиться. Решив не торопиться и проверить эту внезапную догадку, я ещё пару раз проверил свою теорию, приближаясь и отдаляясь от него, и окончательно убедился, что он реагирует на моё личное присутствие.

Скрипя зубами от досады, мне пришлось присыпать эту магическую дрянь землёй и мелким мусором, да немного потусоваться тут, изображая из себя скучающего бродягу без определённого места жительства. Проходящие мимо по своим делам рабочие люди старались не смотреть в мою сторону, иногда с опаской косясь на мои открытые руки, будто проверяли наличие на коже каких-то неестественных следов или меток.

Когда кругляш наконец-то снова остыл до нормальной, приемлемой температуры, я осторожно, двумя пальцами, подобрал его в раскрытую ладонь и, постоянно озираясь, отошёл подальше, внутрь тихого и безлюдного местного дворика. Тяжело, по-стариковски кряхтя, я сел на продавленную деревянную лавку, взял амулет в ладонь и поднёс его к глазам, внимательно разглядывая каждую деталь.

— И что ты такое? Что тебе нужно? Что тебе во мне не нравится-то? — я спрашивал вслух, чтобы хоть как-то заполнить давящую тишину рядом с собой и не сойти с ума от неопределённости.

Мне отчаянно хотелось почувствовать хоть что-то внутри себя или в этом проклятом амулете. Почему-то же он на меня так странно реагирует? А раз так, значит, во мне определённо может быть какой-то скрытый магический источник. Я ж вроде как аристократ, или точнее «барин», или как тут вообще принято называть местную аристократию?

Пустой, ноющий желудок и пересохшее до скрипа горло немного отвлекали и дьявольски мешали сосредоточиться, а уж почувствовать внутри своего избитого тела какую-то мистическую силу, или некий ручеёк энергии, или плотный камень, или как вообще в этом мире может выглядеть и ощущаться магия? В общем и это я не мог. Как я ни старался, сколько ни пыжился, ничего я не смог нащупать, держа этот серебристый кругляш перед своим лицом, сидя на лавочке во дворе.

Но зато он перестал адски нагреваться. Вместо этого, спустя примерно полчаса моих бесплодных попыток, он стал ощутимо прохладнее, затем просто холодным. А ещё через минуту я, вздрогнув от неожиданности, просто не смог удержать его в ладони и с тихим звоном положил на лавочку рядом с собой, потому что металл начал обжигать пальцы уже лютым холодом.

— Пошёл прочь отсюда, прощелыга бессовестный! — раздался откуда-то из-за угла дома пронзительный женский крик.

— Что, простите? Это вы сейчас мне? — я слегка опешив, поднял брови на приближающийся ко мне броневой поезд в виде безразмерной, монументальной женщины с тяжёлой хозяйственной сумкой в пухлых руках.

— Тебе, тебе, кому же ещё! Баба Галя мне давеча ещё говорит! Сидит, мол, у нас во дворе бродяга какой-то подозрительный! Иди прочь, говорю тебе по-хорошему, пока я стражу не позвала и тебя в участок не сдали! — приближался этот айсберг неотвратимо и грозно, как сама судьба.

Быстро схватив всё ещё холодный металл двумя пальцами, я поспешно закинул кругляш обратно в карман джинсов, стараясь вообще о нём не думать и не отвлекаться. Благо он, к счастью, уже не обжигал холодом и просто приятно холодил кожу бедра. Жаль только, воду он не выделяет, но это, конечно, во мне говорит моя нестерпимая жажда.

— Ну приедет сюда ваш хвалёный ярыжка, — я, стараясь не делать резких движений, встал с лавки и спокойно посмотрел прямо в глаза приближающемуся источнику развевающихся рыжих волос, бесформенной одежды и режущего слух голоса. — Я сижу тут совершенно трезвый, никого не трогаю, дожидаюсь открытия какого-нибудь тут… лавки какой-то после своей ночной смены. Так что идите, пожалуйста, нахрен, милая женщина.

Голос мой был смертельно усталым и измотанным до предела, но плохо скрываемую злость я утаить всё равно не смог, и она прозвучала в каждом моём слове.

— Ах ты шельмец! Да как ты смеешь… — заверещала тётка, перехватывая свою тяжёлую сумку для какого-то явно опасного действа, наверное, чтобы со всей дури замахнуться на меня своей пухлой рукой. Ну уж нет, ещё не хватало мне этого! Только женских драк для полного счастья не хватало в моём послужном списке!

— У меня сейчас нет ни настроения, ни желания, ни даже физических сил об этом с вами спорить, — я сделал уверенный шаг по направлению к тётке, от чего, растерявшейся от такого напора дамочке, пришлось невольно отступить назад, не зная, как вообще реагировать на эту внезапную агрессию.

Взгляд её испуганно заметался по моему лицу и фигуре, задерживаясь на руках, а сумку она инстинктивно подняла к груди, будто защищаясь от удара. Я же сделал ещё один, такой же уверенный шаг вперёд:

— Не советую никого громко звать, а уйду я отсюда сам, когда посчитаю нужным. К слову, — я поднял указательный палец вверх, будто бы что-то внезапно вспомнив, — не подскажете ли, где тут поблизости находится лавка чего-то магического?

— Вон там, за углом… а ты что же… — тётка сначала машинально ответила, указав пухлой рукой направление, и только потом начала думать, что именно она сказала. Она остановилась, вся внутренне подобралась и попыталась гордо вздёрнуть вверх свои двойные подбородки. — Ты не местный, что ли, будешь? Потерялся, или как?

— Спасибо за проявленную заботу, — я криво улыбнулся одними