Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Не надо торопиться. Сперва надо помочь Тину!

Диана в досаде принялась заламывать руки, как она иногда делала в моменты сильного волнения.

– Ах, нет же! Тину ведь стало легче! Мы дали лекарство. Он теперь со своей семьей. А нам нельзя медлить ни секунды!

Даниел с сильной грустью взглянул на девушку.

– К сожалению, все не так просто. Врачи продолжают держать его в больнице, они полагают, будто у него шизофрения. Представляешь, у нашего здоровяка Тина шизофрения?! Ему будут вкалывать сильнодействующие лекарства, давать снотворные и лечить от несуществующей болезни! Мы должны, нет, мы просто обязаны помочь ему! Тем более меня просил об этом Артур.

Диана внимательно выслушала все, что рассказал ей Даниел. Лицо ее еще больше погрустнело. Затем она вдруг вспомнила что-то и ласково коснулась рукой щеки своего друга:

– Откуда у тебя этот синяк, Дан?

Сын академиков отчаянно покраснел.

– Я… Когда выходил из больницы, нечаянно ударился о ветку, а-а-й! – последний возглас вырвался у юноши непроизвольно, ибо ящерица неожиданно цапнула его за ухо. – Рикки, что на тебя нашло?

– Мне кажется, ему не нравится то, что ты говоришь, – заметила проницательная девушка, и рептилия, любовно фыркнув, перебралась на ее платье.

– Хорошо, хорошо, – покаянно пробормотал Даниел. – На самом деле я… Подрался с Тодом.

Лицо девушки болезненно исказилось, глаза яростно заблестели, и она вскочила со своего места, не в силах сдержать эмоции.

– Ты правильно сделал, Дан! Я бы сама врезала ему, пусть только попадется мне на глаза! Подлый, мерзкий, гнусный…

– Боюсь, я все-таки поступил слишком импульсивно, – с горечью возразил Даниел.

– Я так не думаю!

– Нет, ты не понимаешь. Есть несколько причин, почему мы не должны враждовать с Тодом. Во-первых, из всей нашей компании только ему позволительно навещать Тина. Тод мог бы рассказать ему обо всем, что произошло с Артуром, о суде и о его несуществующей болезни! В конце концов, именно Тод помог бы вызволить его на свободу. Тин ведь ничего не знает, ничегошеньки! Ну а во-вторых, мне кажется, Тод и адвокат были в сговоре.

– Что ты такое говоришь?

– А ты разве не заметила? Только Никтой на суде допрашивал его и сам подвел к рассказу об армутском ноже. Откуда адвокат бы еще узнал про эту скверную историю с угрозами на болоте, если не от Тода? Не сомневаюсь, что они договорились заранее. Мерзкий адвокатишка как-то прознал, что из нашей компании именно Тод захочет предать Артура. Вот он и договорился с ним. Нам бы поговорить с Тодом, выяснить все, но теперь после этой драки, боюсь, гордец не захочет меня слушать. Разве только тебя…

– Ни за что! – прекрасная девушка с неприкрытым вызовом вздернула голову, и Даниел невольно подметил некоторое ее сходство с Артуром. Никогда еще она не выглядела столь царственно и горделиво, как в этот миг, когда всем своим видом выказывала свое непримиримое отношение к предателю.

Даниел расстроенно покачал головой.

– Я не вправе заставлять тебя… Но вдруг разговор с Тодом поможет Артуру? И Тину…

– Артуру… – тихо повторила девушка, глубоко задумавшись. Было видно, что она колебалась, но лишь одну долю секунды. Затем она вновь подняла голову и сказала спокойно и твердо, как человек, принявший решение:

– Ты как всегда прав, Дан. Я должна поговорить с ним.

– Я понимаю, это непросто, тем более я и сам не удержался перед тем, чтобы не надавать ему тумаков, но…

– Я же сказала, что сделаю. Пожалуй, даже сегодня.

Даниел принялся испуганно возражать:

– Нет, только не сегодня! И так был слишком тяжелый день, к тому же ты заболела… Давай подождем несколько дней?

– Хорошо, только… Ожидание для меня еще мучительнее.

– Знаю. Мне тоже нелегко. Но нам надо сделать все правильно и нигде не ошибиться. Отдыхай пока, а я пойду покормлю Рикки.

Даниел собрался уже выходить из комнаты, как услышал слова Дианы, от которых у него потеплело на душе:

– Спасибо тебе, Дан, за все. Я ужасно рада, что ты мой друг! Только тебе я могу доверять.

Несколько дней пролетели весьма незаметно. Диана очень быстро поправилась и, как подозревал Даниел, главным образом столь стремительному выздоровлению способствовала ее собственная крепкая воля и сильное желание поскорее приступить к осуществлению плана по вызволению Артура из колонии. Добрые родители всячески ухаживали за прекрасной гостьей, стремясь выполнить любое ее желание, однако гордая девушка во всем проявляла невероятную независимость и самостоятельность.

Так, например, высокая температура в первый день не мешала ей мыть за собой посуду. Казалось, она всей душой ненавидит любые намеки на свою слабость. Больше Даниел не видел ее плачущей или расстроенной; но проницательному юноше было и так понятно без слов, что бедная девушка ужасно страдает и тоскует по своему избраннику. Этой своей непоколебимой стойкостью и мужеством в период тяжких испытаний она тоже отчетливо напоминала Артура; казалось, гордая кагилуанка является его женским воплощением, и порой, глядя на нее, Даниел ощущал, как от грусти у него сжимается сердце. Он тоже страшно тосковал по невинно осужденному другу и печалился от осознания факта, что мир столь жесток и несправедлив, в особенности по отношению к хорошим людям.

И вот настал день, когда Диана решительно заколотила дверным молотком в гнездим номер пятнадцать на Ученой ветке, неприятно ощущая, как сердце в ее груди стучит подобно этому же молотку – громко и настойчиво. Решение поговорить с Тодом далось ей отнюдь не столь легко. Откровенно говоря, после суда кагилуанка возненавидела беруанца всем сердцем. В отличие от Артура ей сложнее было кого-либо простить, поскольку по натуре она являлась более гордой и злопамятной. Поэтому, соглашаясь на временное перемирие с врагом, Диана буквально переступала через саму себя, свое самолюбие и принципы, по которым жила. Но ради любимого отважная девушка пошла бы на все, что угодно, даже на смерть, хоть последний вариант и был в ее случае куда менее мучителен, чем злосчастный разговор с предателем.

Дверь почти сразу же отворилась, а за ней оказался франтовато одетый мужчина: не слишком молодой для своего подросткового наряда, но и не слишком старый, чтобы обвинять его в излишней инфантильности. Хозяин гнездима был чрезмерно надушен, завит, и вообще ощущалось, что он очень любит себя и свою внешность. Густые соболиные брови его удивленно поползли наверх, когда он увидел перед собой такую очаровательную и юную гостью.

– С кем имею честь говорить? – высокопарно поинтересовался он, не скупясь на лучезарные улыбки.

– Меня зовут Диана, я бы хотела повидаться с вашим сыном, – уклончиво ответила девушка, чуть поколебавшись.

– Зачем