Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Я никогда не буду для тебя слишком хорошим, да? – неожиданно резко спросил он и добавил с сильной досадой: – Ты прав, я действительно не очень-то и хорош. До знакомства с тобой, вероятно, я вряд ли подумал бы о ком-то еще, кроме самого себя. Я приспособленец. Но ты за столь короткое время стал моим лучшим другом, и, думается мне, я все же немного изменился. Мне лишь не повезло оказаться тогда с Азором, иначе ты не стал бы сомневаться во мне. И, чесслово, лучше бы мне было самому сгинуть на болотах, чем видеть сейчас в твоих глазах этот дурацкий страх, от которого у меня внутри все переворачивается!

В этот момент в противоположную дверь ударили так сильно, что она чуть не слетела с петель. Четверка же из последних сил вытолкнул Артура из кибитки. Сам же он с упрямой решимостью остался стоять на месте, с каким-то странным непередаваемым выражением гордости на избитом лице.

Перед тем, как упасть в грохочущую слякоть, Артуру в голову пришла одна весьма горькая для осознания мысль. Порой лучшие друзья уходят по неподвластным нам причинам, но иногда (а это во сто крат обиднее), они уходят из-за нас самих.

Глава 13. И споткнется защитник, и упадет защищаемый, и все вместе погибнут

День, когда Артура осудили на пребывание в колонии, выдался прескверным. Хотя бы начать с того, что на лице Даниела ужасающим пятном расплывался внушительных размеров синяк. Укоряющий, звенящий от праведного возмущения голос матери наполнял комнату так, что, казалось, гнездим лопнет от одного только его громкого звучания, а череп, с удобством расположившийся на другом конце стола, ехидно ухмылялся, показывая всем присутствующим свои желтые зубы.

– Дани, мой мальчик, что на тебя нашло? Вот уж никогда бы не подумала, что сын столь уважаемых в Беру людей (не простых людей – академиков!) вдруг ввяжется в пошлую драку! Да и где, скажи, пожалуйста, ты научился так махать кулаками? Разве в энциклопедиях, что мы дарили тебе, можно было почерпнуть подобную гадость?

Сын достопочтенных академиков был хмур, как оюньская туча. Он не высказывал ни слова в свое оправдание, но когда мать, наконец, закончила обвинительную речь, он тяжело вздохнул и серьезно вымолвил:

– Прости меня, мама. Я раньше никогда не дрался и, наверное, вряд ли решусь повторить подобное в будущем. Но о содеянном я почти не жалею, кроме того, что доставил вам с папой немало хлопот и волнений.

– Но Дани!

– Увидев его самодовольную ухмыляющуюся физиономию, я просто не сдержался. И лучше бы ему вообще сейчас не показываться мне на глаза!

– Мало того, что о нас и так стали злословить в последнее время, а теперь эта возмутительная драка на глазах у всех! Теперь в глазах общественности мы не только считаемся друзьями малолетнего преступника, но еще и сами показываем дурной пример!

– Мама!

– Нет, я, разумеется, не считаю твоего друга злодеем, но если спросить наших гнездимных соседей… Эллоизу и ее мужа… Моих подруг по университету… Ты понимаешь, что о нас говорят другие?

– Наплевать! – презрительно фыркнул Даниел и решительно встал из-за стола. Продолжать беседу в том же ключе не было никакого смысла.

– Вот это ответ настоящего мужчины! – тихонько поддержал сына Элоджий Фук, однако разъяренная жена смерила мужа таким взглядом, что тот смущенно замолчал и неловко покрутил в руках череп, намереваясь, очевидно, таким нехитрым маневром отвлечь внимание достопочтенной супруги. Госпожа Плазмодия очень редко выходила из себя, она в целом была послушна и тиха, однако сегодня был слишком волнительный день даже для ее спокойной и кроткой натуры.

– И выкинь ты эту гадкую змею в мусорный бак! – продолжила кричать в спину уходившему сыну разъяренная мать.

– Не держи на нее зла, Рикки. Она всего лишь женщина, этим все сказано, – тихонько, как бы сам себе прошептал Даниел, и на его рубашке тут же оранжевым пятном проявилась ящерица. Вид у Рикки был сочувствующий и понимающий, ибо рептилия являлась весьма сообразительной для своего вида.

Сегодня с самого утра все пошло наперекосяк. Во-первых, суд. Жестокую расправу над лучшим другом Даниел предпочел бы поскорее забыть, да только из памяти ведь не вырежешь события, как из листа картона – фигуры. Разговор с Артуром разрозненными обрывками проносился у него в голове, сменяясь на неприятные образы и сцены – унизительные допросы, гнусную клевету в адрес подсудимого, неожиданный отказ адвоката от защиты… Снова возник момент, как бедный друг стоит за решеткой, пытаясь объясниться, оголтелая толпа кидает в невиновного картошку, а затем последнее воспоминание, – как мужественный клипсянин, гордо вскинув голову, смело идет за жандармами. Даниел хотел было тоже направиться следом, чтобы проводить друга вплоть до тюремной кареты, однако толпа взбудораженных до крайности людей окружила его, какая-то молоденькая дама из газеты «Древесные ведомости» решительно преградила ему путь и принялась заваливать бестолковыми вопросами, вроде «Пытался ли армут вас убить тем самым ножом?», «Как вы так легко подпали под влияние психопата?» и прочее и прочее. Юноша начал было вежливо отвечать, однако и его завидное терпение дало трещину. В какой-то момент благовоспитанный сын академиков, совершенно взбешенный, вскричал не своим голосом:

– Да идите вы! В свои ведомости! Пока и вам не пригрозили армутским ножом!

Эффект от данной реплики был весьма любопытен: та, кому она была адресована, ни чуточки не смутилась, а те, кому, соответственно, она не относилась ни в коей мере, напротив, ужасно испугались и принялись верещать:

– Он опасен! Лови его! За дружком пойдет за решетку!

Так во всеобщей суете и давке Даниел пропустил тот момент, когда Артур садился в карету.

Вторым неприятным событием оказалось то, что Диане после суда неожиданно стало плохо. Бедная кагилуанка, не выдержав всех тревог за своего избранника, потеряла сознание спустя некоторое время после оглашения приговора. Прямо на ветку вызвали беруанскую скорую карету, опять стали задавать ненужные вопросы, сопровождаемые бестолковой суетой и толкотней. Но финальным аккордом в сегодняшних злоключениях стало неожиданное появление Тода, который все это время украдкой следил за девушкой; когда той стало плохо, мерзавец первым подбежал к господам Фукам и принялся звать на помощь.

Увидев только лицемерного предателя рядом с Дианой и со своими родителями, Даниел пришел в такую неописуемую ярость, что уже плохо контролировал последующие действия. Кажется, он стремглав подбежал к Тоду и принялся что было силы колотить беруанца с такой