Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

В цирк постоянно прибывали новые люди – деревенские жители, которые и выглядели, как подобает провинциалам, – то есть просто и непритязательно. Одни из них горланили во всю глотку, другие тискали своих спутниц, третьи ругались и жадно поглощали попкорн, четвертые нетерпеливо скандировали, желая поскорее увидеть столь желанное зрелище.

Сложно было сказать, сколько времени клипсянин пробыл в забытьи. Когда же он очнулся, все было словно в дурмане. Голова его кружилась, предметы выглядели нечеткими. Сцена с мерцающими факелами, казалось, то удалялась, то приближалась к нему, причем без малейшего его участия. Какие-то разноцветные дамы атлетичного телосложения висели прямо под куполом, и бедному юноше почудилось, что они сейчас с высоты сверзятся прямо им на головы. Потом откуда-то галопом пронеслись черногривые лошади, раздражающе сверкающие и расплывчатые, как, впрочем, и все в этом обманчивом зале. Артур хотел было подняться на ноги, но тут же вновь повалился в кресло, не имея в себе достаточно сил, чтобы двигаться. Сзади на него тут же недовольно зашипели люди, похожие на растревоженных гусынь с птичьего двора:

– Сиди смирно, парень! Ничего за тобой не видно!

Клипсянин смутно понимал в эту минуту происходящее, ибо ему было по-настоящему плохо. Его страшно мутило от съеденной еды и запахов конского навоза, голова его разрывалась от диких воплей и аплодисментов, в глазах беспорядочно мелькали потные люди, мокрые кони, уродливые клоуны – и каждый последующий номер имел какое-то тошнотворное мерзкое послевкусие.

В какой-то момент юноша с огромным удивлением увидел перед собой на сцене Единицу. И так странно это было, ведь всего лишь несколько минут назад тот беззаботно храпел по соседству, мешая зрителям. Артур с напряжением уставился вперед, силясь удерживать веки в открытом положении. Рослый юноша как будто участвовал наряду с другими актерами в представлении. Впрочем, что-то все же было не так. Если остальные выполняли работу по собственному желанию, то тут, казалось, ситуация была прямо противоположной, ибо Питбуль выглядел до смерти испуганным.

Сначала за ним бежала свора каких-то не то собак, не то волков, затем его пытались пристрелить из арбалета, в иной раз какой-то иллюзионист с ожесточением отрезал у него руку, а затем возвращал на место под одобрительные визги толпы, но самое главное, что все эти манипуляции проводились без особого на то желания самого участника. Единица был ужасающе бледен, зрачки его расширились от неприкрытого испуга, он дышал, как загнанная лошадь, а громадная грудь его сотрясалась от беззвучных рыданий. Кажется, он вопил и стенал, но ничего было не разобрать. Клипсянин с недоумением смотрел представление, и в какой-то момент ему даже почудилось, что он продолжает спать и видит странный сон – настолько все происходящее казалось абсурдным и иллюзорным. Затем он вновь потерял способность соображать, и на сей раз – уже до самого утра.

Очнулся Артур от неприятного осознания того, что голова его, да и все тело ходило ходуном. С трудом разлепив глаза, юноша осмотрелся. Он полулежал в каком-то тесном помещении, которое вполне могло бы сойти за чулан, да только вроде в передвижных кибитках не имелось никаких чуланов. Очевидно, цирк «Славное послевкусие» уже тронулся в путь, отчего все тряслось и мельтешило со столь раздражающей интенсивностью. Юноша почувствовал острый рвотный спазм – его нещадно укачивало, а тело болело так, будто вчера его весь день били ногами. Неужели сказались последствия длительного перехода и постоянных недоеданий? Или подступающая болезнь была тому виной? Артур не знал, но, думая об этом, он и впрямь почувствовал нечто сродни лихорадке.

В помещении было темно, однако уже спустя минуту эта досадная проблема разрешилась очень странным образом – дверь настежь распахнулась, впустив в темноту дневной свет и еще что-то бесформенное и жесткое, что бесцеремонно упало на Артура, наполовину придавив его собой. К своему ужасу, клипсянин увидел Жабу, который, впрочем, столь мало походил на самого себя, что Артуру пришлось несколько секунд таращиться на его лицо, чтобы узнать. А потом дверь вновь закрылась, подобно занавесу в цирке, и темнота поглотила в себе страшное видение. Жаба простонал от боли и попытался сесть рядом с Артуром.

– Что происходит? – взволнованным голосом поинтересовался клипсянин, впрочем, не двигаясь с места, ибо на совершение чего-то более существенного, чем обычный вопрос, у него не имелось достаточных сил.

– Караван снова в пути. Скоро прибудем в Полидексу, – слабым дрожащим голосом выдавил из себя избитый юноша.

– Что с твоим лицом? Кто тебя ударил?

– Нам очень не повезло, братишка, – с какой-то горькой усмешкой вымолвил Уткен, зажимая обеими руками нос и пытаясь остановить кровь, которая все текла и текла, будто не пересыхающий ручей. В какой-то момент бедный юноша оставил это бессмысленное занятие и с угрюмым мужеством посмотрел Артуру прямо в глаза. Они сидели друг напротив друга в тесной комнатушке, прижатые с обеих сторон какими-то дешевыми декорациями. Тела их болезненно дергались из стороны в сторону по причине того, что лошадь, которая везла их, очевидно, не желала обходить ухабы и неровности на своем пути. В щели между грубо заколоченными досками проникал свет, которого было недостаточно, чтобы рассмотреть комнату в деталях. Впрочем, его вполне хватило, чтобы Артур смог в полной мере оценить непоправимый урон, нанесенный его другу. У того был подбит правый глаз, из губы и носа обильно сочилась густая кровь, левая сторона лица совершенно опухла и посинела от побоев. Но, несмотря на этот неприглядный вид, Уткен не терял самообладания. Хотя, скорее всего, он его и терял, просто Артур об этом ничего не знал.

– Заведующий цирком – та еще скотина, он хочет отдать нас охотникам. Он знал, что мы сбежали из Доргейма. Оказывается, вывески с нашими физиономиями развешаны в каждой станице. А Чанг с самого начала намеревался нас предать, но, учитывая планы управляющего, он лишь навлек беду и на себя тоже. Единица, кстати, чем-то приглянулся директору. Его решили силком взять в труппу в качестве нового атлета. А всех остальных ждала бы незавидная участь. Вчера нас опоили лимонадом, что-то в него подмешали… Тебя всю ночь нещадно мутило, но ты уже вряд ли помнишь. А я не пил, только делал вид. Наверное, они специально так подстроили, чтобы никто из нас не предпринял попыток сбежать. Все это понятно, тем более учитывая тот факт, что за нас причитается солидная сумма. Но теперь все изменилось.

Артур, совершенно оглушенный этими неожиданными новостями, продолжал безмолвно смотреть на Уткена, не прерывая