Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

его и ни о чем не спрашивая. Значит, невезучие доргеймцы все-таки попали в передрягу! Увы, никогда нельзя доверять первым встречным; беглецам следовало скрываться и быть более осторожными. С другой стороны, в противном случае они бы протянули ноги от голода. Поэтому случилось так, как случилось, и глупо теперь о чем-либо сожалеть. Уткен кивнул головой, словно угадывая мысли друга и соглашаясь с ними. Затем мальчик продолжил, нервно облизав кончиком языка окровавленные губы:

– Только… Я сказал, теперь все не так, как прежде.

– В каком смысле? – чужим голосом поинтересовался Артур.

– В «Славном послевкусии» остались только мы с тобой.

– Что?

– Ребята исчезли, испарились или попросту сбежали. Я не знаю. Но управляющий в ярости. Он полагал получить за нас золотые барыши, а теперь, когда остались только мы с тобой, сумма вознаграждения существенно сократилась. И еще один досадный момент: он подозревает, что в исчезновении остальных виноваты мы с тобой. Ты можешь воочию убедиться, как он лупил меня, намереваясь выяснить, куда все делись. Клянусь, я бы непременно сказал и, наверное, выдал всех, чтобы не терпеть боль, если бы сам это знал. Тебя еще не допрашивали, ты был в отключке, но, боюсь, и тебя не минует эта участь, – Уткен замолчал, с искренней жалостью глядя на Артура. Его самого уже вряд ли будут повторно мучить, а вот его друга, несомненно, ожидает весьма неприятное времяпрепровождение.

– Я не понимаю… Куда могли деться все остальные? И Одди? И Азор, который с места не мог сдвинуться? Ты уверен?

Четверка слегка улыбнулся, но тут же поморщился от боли в разорванной губе.

– Говорю же, ребята исчезли. В противном случае, нас бы держали вместе, а потом просто отдали бы охотникам. Теперь же с нас попытаются спустить три шкуры, чтобы выяснить, где остальные. Но только мы ведь ничего не знаем, не так ли?

То ли последний вопрос был произнесен с неверно подобранной интонацией, то ли Артур сейчас был слишком взвинчен и расстроен, чтобы здраво рассуждать, только клипсянину отчего-то показалось, будто Уткен как раз прекрасно знает, что на самом деле произошло.

– Мы подъезжаем к Полидексе? – излишне отстраненным голосом поинтересовался Артур.

– Да, завтра или сегодня вечером будем там. Если нас не забьют до смерти. Впрочем, им невыгодно это делать.

– А как ты думаешь, куда могли деться остальные?

Четверка удивленно покосился на друга.

– Не имею понятия. Никаких логических объяснений, догадок… Разве что Дух Доргейма призвал всех обратно, что звучит совсем уж невероятно.

Артур вздрогнул всем телом, ибо именно эта мучительная мысль властвовала в его голове над всеми остальными. Сури обладала способностью влиять на разум; подобное она провернула в школе, заставив всех учеников в один момент подчиниться своей воле. Значит, любая Тень умеет подчинять. Могла ли она призвать беглецов обратно в Доргейм? Находясь где-то поблизости, вероятно, да, могла. Но почему тогда он сам по-прежнему здесь? Наверное, потому, что слишком мало времени провел в гиблом крае топей. Тень не успела подчинить его разум; скорее всего, ей бы и не удалось это сделать, ведь он уже однажды открыто противостоял ее силам. Так что по поводу него вопросов не возникало. Однако почему здесь Уткен? По тем же причинам, что и он? Юноша из Епистофена тоже слишком мало времени провел в Доргейме, чтобы окончательно подпасть под влияние Тени… Но все же. Смутные подозрения и догадки так ошеломили юношу, ввели его в такое болезненное состояние страха, что он потерял способность соображать ясно. Четверка со слабой улыбкой на устах пристально следил за ним, а он был не в силах отвести взор, как кролик, во все глаза глядевший на удава. Неужели человек, сидевший теперь рядом с ним, являлся тем самым уродливым существом, которого он в последнее время панически боялся? Столь ужасная минута была прервана, ибо дверь вновь раскрылась, и к пленникам вошел клоун с зеленой птицей на плече.

– Хозяин желает потолковать со вторым пленником, – произнес мужчина, издевательски улыбнувшись.

– Оболтус! – согласился с ним Нильсон, который, очевидно, полагал, что все эмоции и чувства на свете можно объяснить одним-единственным словом и при этом быть понятым.

Артур узнал в клоуне того самого двуличного человека, который предлагал им выпить лимонад и потанцевать. Вспышка гнева немного привела юношу в себя, приободрила и заставила на время забыть страх. Впрочем, она все же не дала ему достаточно сил, чтобы подняться на ноги.

– Раз хозяин так хочет, пусть сам придет сюда, – тихо пробормотал он, но вовсе не из-за того, что вздумал выказывать свой характер. Просто он и впрямь был не в состоянии куда-то идти. Клоун размашисто шагнул к нему и уже хотел, по всей видимости, предложить ему удар ногой в качестве побуждающего аргумента, однако Четверка неожиданно суетливо вскочил на ноги и помог Артуру подняться. Казалось, коренастого юношу коробила сама мысль о том, что с его другом будут обращаться так же неуважительно, как с ним несколько минут назад.

– Шагай давай, – ограничился грубой фразой клоун, и Артур, пошатываясь в такт движениям кибитки, послушно поплелся за конвоиром, с ужасом чувствуя, как вся еда, съеденная вчера, отчаянно просится наружу. От цирка с многообещающим названием «Славное послевкусие» послевкусие на деле оказывалось не таким уж и приятным.

Господин Вольф величественно восседал в своем кабинете, и выглядел несколько иначе, нежели в первую их встречу. Лицо его уже вовсе не казалось столь добродушным и милым, скорее безразлично-жестоким. Интересно, каким человеком он сам считал себя? Без сомнения, он был высокого мнения о своей персоне. Он заботился о животных лучше, чем иной отец заботится о своих детях. Но между тем он был отвратителен, ибо хорошее отношение к меньшим братьям вовсе не снимает ответственности за несоблюдение принципа любви по отношению к братьям старшим, то есть к людям.

Сейчас директор вел себя спокойно и не выражал никаких признаков агрессии.

– Присаживайся, – вежливо сказал он Артуру, указав на обитый бархатом стул напротив себя. Юноша с удовольствием подчинился, будучи не в состоянии долгое время удерживать себя на ногах. Перед глазами мельтешило, но тем не менее от его взгляда не ускользнули некоторые весьма неприятные детали: так, он увидел, что правая рука управляющего с золотым кольцом на большом пальце выпачкана в крови, а стул, на котором сидел Артур, украшен темно-красными брызгами. Очевидно, на этом же месте не так давно истязали Четверку. Клипсянин глубоко вдохнул в легкие воздух, внутренне готовясь к тому, что его ждет. Впрочем, он все же немного ошибся, ибо разговор пошел