Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

нам сын, когда мы можем славно побеседовать и без его участия? – кокетливо проговорил мужчина, впуская в дом хорошенькую гостью. – Кстати, я даже не имею понятия, где он. Наверняка шляется где-нибудь.

– Кто-то пришел, отец? – раздался сверху зычный голос беруанца, и франтоватый мужчина поморщился, с искренним сожалением взглянув на Диану. – Жаль, что не успел выпроводить шалопая на улицу, – проговорил он, заговорщицки подмигнув девушке. Почти сразу же за этой репликой на лестнице появился и сам Тод. Увидев прекрасную гостью, он напряженно застыл на месте, будто обратившись в кагилуанскую статую. Лицо его буквально побелело, и отец, насмешливо покосившись на сына, жестоко сказал:

– Иногда мне кажется, что мой отпрыск никогда не научится обращаться с дамами. Что стоишь как чурбан, спускайся. С тобой поговорить хотят.

Теперь лицо Тода еще и покраснело, и в этот самый момент Диане даже стало чуточку его жаль. Что у него такой отец, думающий, похоже, только о самом себе. Что у него совсем нет друзей. Что юноша, в сущности, одинок. Но разве в том не было и его вины тоже?

На негнущихся ногах все еще шокированный беруанец спустился с лестницы, и, когда он приблизился, Диана с удовлетворением отметила уже едва видневшийся синяк под глазом и разбитую губу. Что ж, и поделом ему.

Папаша с раздражением покосился на сына и вышел из прихожей, оставив молодых людей наедине.

– Пройдем на кухню? – хриплым от волнения голосом предложил Тод.

– Нет, выйдем в сад.

Они вышли; на улице стояла прекрасная погода, весьма располагающая к уличному чаепитию, и совершенно не подходившая к серьезным беседам. Отойдя от гнездима на некоторое расстояние, Диана резко развернулась, оказавшись прямо перед Тодом.

– Что же ты такое наделал? – с горечью прошептала она, глядя ему в глаза. Беруанец не отвел взгляда. Он молчал.

– Ты поступил хуже врага. Не только по отношению к Артуру. Ко мне, ко всем! Ты знаешь, что Тина лечат в больнице от «шизофрении»? Тебе наплевать на это? Ты столько времени находился с нами, называясь «другом», мы вместе столько пережили! Как ты мог после всего так поступить? Пусть ты не любишь Артура из-за своей дурацкой ревности, хорошо, но неужели и меня ты тоже ненавидишь? И Дана? И Тина? Неужели все мы совсем тебе безразличны, хотя при этом каждый из нас – да, каждый! – готов был отдать свою собственную жизнь за тебя?!

– Пришла читать мне мораль? – глухим голосом поинтересовался Тод, не выдерживая все-таки честного, обвиняющего взгляда девушки и малодушно отводя взор.

– Нет, просто я все силюсь понять… Каким надо быть человеком, чтобы так поступить!

– Обычным. Простым человеком, у которого есть свои желания и амбиции. А не таким, как твой идеальный дружок-альтруист.

Диана вздрогнула всем телом. Разговор причинял ей сильные душевные муки, но она должна была сделать то, зачем пришла.

– Ладно. Я поняла тебя, Тод. Но теперь нам с Даном нужна твоя помощь. Только тебе разрешено навещать Тина в больнице. Я прошу тебя повидаться с ним, узнать, как он себя чувствует, как его лечат и, самое главное, рассказать обо всем, что произошло. Не хочешь делать это ради меня, сделай хотя бы ради Тина. К нему ты, надеюсь, не питаешь неприязни?

– Пришла только из-за Тина? – с подозрением сощурился Тод, пристально глядя на взволнованную девушку. – Если так, то я, пожалуй, помогу.

– Проведай его сегодня. Это очень важно. Потом зайдешь к нам с Даном, расскажешь, как все прошло.

– Не хочется вечно щеголять синяками. Лучше уж ты заходи ко мне. И потом, мне это будет гораздо приятнее.

Диана с наигранным спокойствием кивнула головой, хоть на самом деле ей хотелось самой надавать наглому беруанцу пощечин.

– Тогда… до встречи? – протянул Тод чуть насмешливо. Очевидно, он уже вполне овладел собой и действовал сообразно своему характеру.

– Постой, – тихо вымолвила девушка, а голос ее дрогнул, что, несомненно, с головой выдало ее чрезвычайное волнение. – Мне показалось, ты хотел нам что-то рассказать до суда?

– Вовсе нет, с чего ты взяла? – хмыкнул беруанец.

– К тебе ведь приходил адвокат?

– Господин Никтой?

– Ты прекрасно знаешь, кто был адвокатом!

– Так он вроде со всеми беседовал, в том числе и с тобой, разве нет?

– Мне нужно знать, что именно он тебе говорил.

Беруанец смерил девушку длинным насмешливым взглядом.

– Ты только что обвинила меня во всех смертных грехах, сказав, какой я мерзавец, а теперь чего-то требуешь? С подлеца ведь и спрос небольшой, моя хорошая.

– Расскажи мне, пожалуйста.

– Зачем? Думаешь, это как-то поможет твоему дружку?

– Да, я думаю, разговор с адвокатом очень важен.

Тод зло ухмыльнулся.

– Я сказал, что с удовольствием помогу Тину. Но вот сопернику своему я помогать не желаю, уж прости!

– Тод! – почти взмолилась бедная девушка, чувствуя, как на глазах появляются предательские слезы. Диана была в отчаянии и не знала, как себя вести; она еще не пришла в себя после болезни, и на хорошую актерскую игру у нее просто не имелось сил.

Беруанец смерил прекрасную девушку длинным задумчивым взглядом; светлые глаза его помутнели, а разбитый Даниелом рот изогнулся в мечтательной улыбке.

– Хорошо, расскажу, – как бы нехотя произнес он. – Но что мне за это будет, а? Я, например, не откажусь от благодарного поцелуя.

– Да пошел ты! – яростно процедила гордая девушка и, резко отвернувшись от Тода, уже хотела было уйти. Ненависть к наглому беруанцу, клокотавшая в ее груди, требовала выхода, но вместе с тем страшное отчаяние и волнение за своего друга замедляли ее движения и принуждали действовать осмотрительнее.

– Как знаешь. Только излишняя вспыльчивость никого еще не доводила до добра. Взять нашего клипсянина. Не будь он таким гордым и вспыльчивым, то и не попал бы в передрягу!

Между тем любопытный отец Тода исподтишка наблюдал в круглое окно гнездима за парочкой, бурно выясняющей отношения.

«И когда мой шалопай успел обзавестись такой прелестной девчонкой?» – с некоторой завистью подумалось ему. Оба стройные, высокие и темноволосые, парень и девушка стояли рядом, друг напротив друга, и смотрелись со стороны очень гармонично и красиво. Пожалуй, художник, задумавший запечатлеть влюбленных, на всем беруанском древе не сыскал бы моделей лучше, чем эти двое. Неожиданно его сын страстно обнял девушку за талию и притянул к себе; она же сперва не сопротивлялась, а затем резко оттолкнула от себя.

«С характером…» – пронеслось в голове у славного родителя, и он, наконец, отошел от окна, справедливо решив, что чрезмерное любопытство не делает ему чести.

– Феликс Никтой мне сразу не понравился. Он начал задавать отвлеченные вопросы, я