Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

– Что это за девчонка приходила к тебе вчера?

– Не твое дело, – грубо огрызнулся Тод, за что тут же получил увесистую оплеуху. Отец давно не тренировался в воспитании своего отпрыска, а в его возрасте следовало бы почаще заниматься спортом, чтобы поддерживать себя в хорошей форме.

– Когда я уже научу тебя уважению к старшим? – пробурчал мужчина, с некоторым удовлетворением отметив, что сын скривил губы. – Кстати, куда это ты собрался?

– Немного прогуляюсь, можно? – тихим, но не лишенным непокорности голосом пробормотал юноша.

– Иди. Только к приходу Эвридики возвращайся, будь добр.

Кстати, после ошеломительного выступления Тода на суде Эвридика всерьез обиделась на брата и теперь решительно отказывалась с ним разговаривать. Сестра, как и многие другие студенты Троссард-Холла, была целиком и полностью на стороне Артура.

– Я вернусь, – быстро согласился Тод, стремясь поскорее выйти из опостылевшего гнездима.

Когда угрюмый беруанец шел по ветке, сумрачное лицо его постепенно оживлялось, становясь задумчивым и мечтательным. Юноша вновь и вновь в своей голове прокручивал их недавнюю встречу с Дианой. Конечно, он вел себя как подлая скотина, но все же каким приятным было осознание того факта, что девушка обратилась за помощью именно к нему. Интересно, если бы не просьба Дианы, пошел бы он в больницу навестить Тина? Беруанец раздумывал об этом некоторое время; сложно иной раз представить свои возможные действия в ситуации, которая уже прошла и вряд ли вновь повторится.

Не то чтобы его совсем не волновала судьба их друга. Разумеется, Тод немного огорчился, узнав, что бедолага попал в больницу. Но все же не в меру обидчивый и мнительный беруанец отчетливо запомнил последний полет в карете, их невинный спор по поводу того, где ребятам лучше остановиться – в его гнездиме или у семьи Треймли, и то, как яростно Тин отбивался от гостеприимных предложений Тода, высказанных, кстати, от чистого сердца. Поэтому вся последующая история с определением горячо любимого сынка Дорона в больницу Короедникова представлялась мстительному Тоду логичным возмездием за все недопонимания между ними, но главным образом за искреннюю и преданную любовь к Артуру, которая оттенялась жгучей неприязнью и недоверием к нему самому.

Помимо этого, беруанец не представлял, чтобы в лучшей больнице Королевства могли лечить спустя рукава; он искренне полагал, что раз Тин там оказался, значит, на то имелись веские причины. Неужели сумасшедшей старой деве вроде госпожи Фикуции (которая, кстати, тоже потеряла голову от не в меру благообразного клипсянина, будь он трижды неладен!) под силу правильнее определить диагноз, нежели прославленному врачу престижной древесной больницы? Как истинный столичный патриот и человек, который верил, что деньги всегда эквивалентны качеству услуг, Тод не принял всерьез слова Дианы.

Поэтому, направляясь сейчас в палату к больному, юноша судорожно пытался вообразить их предстоящую беседу. В самом деле, о чем им стоило поговорить? Не о том ли, что Артур по его милости оказался в колонии для несовершеннолетних? И не о своей ли неуместной любви к Диане? Тогда о чем? Не погоду же они будут обсуждать, в самом деле?

С этими беспокойными мыслями Тод и вошел в обитель больных, про себя поражаясь тому, как тут все роскошно обустроено. Палаты короля и то показались бы менее величественными, чем та огромная светлая комната, в которой с удобством обосновался Тин. Только оказавшись здесь, беруанец почувствовал легкое раздражение; Диана что-то толковала ему про спасение «бедняжки», однако Тин тут, судя по всему, вовсе не нуждался ни в чьей помощи. Улыбающаяся медсестра, словно красивая экзотичная бабочка, перелетала от одного гамака к другому, нежно гладила каждого пациента по волосам и ворковала себе под нос какую-то песенку; но вот она увидела Тода, неловко топтавшегося у входа.

– Вы к нам, симпатичный молодой человек? – кокетливо проговорила она, и юноша кивнул головой, самодовольно улыбнувшись. Он очень любил, когда воздавали должное его внешности.

– Вообще-то я к Тину Треймли, – уточнил беруанец, внимательно всматриваясь в лица людей, развалившихся на гамаках. Он пытался отыскать своего приятеля.

– Ах, к Тиннарию. Тиннарий, дорогой, к вам гости, – прощебетала доктор, приблизившись к одному из гамаков, который был свернут с двух сторон до такой степени, что наличие в нем человека лишь угадывалось, но никак не просматривалось.

– Я сплю, – пробурчал знакомый голос.

– Ай-яй-яй! – шутливо пригрозила ему пальчиком медсестра. – Как вам не стыдно! К вам пришли друзья, а вы такие нелюбезные? Может, вам не понравился ваш утренний омлет из перепелиных яиц с короедами?

– Омлет был прекрасным, – раздался такой же недовольный голос. Впрочем, Тин все же немного раскрыл свой гамак, чтобы получше видеть того, кто пришел. Встретившись глазами с Тодом, юноша вновь решительно собрал свою висячую кровать, сделавшись похожим на кокон шелкопряда.

– Метеорологи из Ласточкиного графства передают, что сегодня будет гроза, – с сожалением пробормотала медсестра, глядя на Тода. – Может, поэтому мальчик не такой душка, как обычно.

Беруанец удивленно покосился на своего старого приятеля, который отчего-то не желал с ним разговаривать. Затем направился в его сторону, и по мере того, как он приближался, гамак заворачивался все больше и больше, пока, наконец, из него не стал выглядывать один лишь длинный светлый чуб.

– Что за фокусы, Тин! Так не рад меня видеть? – с тихим смешком пробормотал Тод, все же внутри себя испытывая некоторую неловкость.

– Зачем ты пришел? – раздался глухой голос из недр гамака.

– Да вот, проведать тебя хотел.

– Что ж раньше не приходил?

– Занят был, – развязно ответил Тод, с удобством развалившись на стуле, который ему предусмотрительно пододвинула заботливая медсестра.

Кокон дрогнул, и из него появилась взлохмаченная и чрезвычайно негодующая голова Тина.

– Вот и сейчас не стоило тратить свое драгоценное время! Проваливай! – отчетливо проговорил больной, с неприязнью косясь на друга.

– Да я бы, может, и не стал, – протянул уязвленный Тод, – но, видишь ли… – беруанец замолчал, и перед его мысленным взором возникло прекрасное лицо Дианы: девушка страстно умоляла его поговорить с Тином, а он лишь снисходительно смотрел на нее, желая подольше помучить.

– Где Артур? – спросил тогда Тин, с подозрением глядя на Тода. Беруанец сильно вздрогнул, ибо вопрос довольно жестоко вытянул его из романтических фантазий и напомнил о главном сопернике, из-за которого, собственно, его жалкие мечты обладать прекрасной кагилуанкой никогда не воплотятся в реальность. Помимо прочего ему стало обидно, что Тина в первую очередь волнует Артур, а тот факт, что Тод сам пришел его навестить, несмотря на все прежние размолвки, явно никем не был оценен по достоинству. Скверный характер столь сильно дал о себе