"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Время поджимало. Скоро должны были подойти дворовые пацаны за починенными мною вещами, чтобы тащить их на утренний рынок. Вот только нервничая, я так и не починил за ночь ничего. А сейчас нужно было собираться.

Игнат, хоть и неумело, путаясь в моих подсказках, всё же кое-как наложил Немому тугую повязку на пробитый гвоздями бок. Грубая ткань почти сразу же пропиталась красным, но я видел: внутренние органы не задеты, раны поверхностные. Гвоздевая сечка застряла в мышцах. Конечно, парню срочно нужен был хороший хирург, но сначала предстояло сделать главное дело. Закрыть вопрос с Буримовым. Или, по крайней мере, попытаться вырвать этот сорняк с корнем.

— Развяжи ему руки, — скомандовал я.

Игнат замер. Он посмотрел на меня так, будто я предложил ему сунуть руку в пасть бешеной собаке. Всем своим видом он излучал первобытный страх.

— Не трясись. Если он только дернется, я сразу в него стреляю. И на этот раз — насмерть, — весьма сомнительно приободрил я напарника, взводя курок «Смит-энд-Вессона».

Впрочем, Немой, морщась и медленно растирая затекшие, стертые пенькой запястья, не делал резких движений. Его настрой не изменился. То ли я уже научился интуитивно понимать этого жуткого человека, то ли его желание задать мне вопрос было столь острым, что повисло в воздухе осязаемым напряжением…

— Ты, наверное, хочешь спросить, что я собираюсь со всем этим делать? — я кивнул на исписанные листы. — Отвечу. Все твои записи и признания я отдам тестю Буримова. Если в этом городе и есть человек, который способен быстро и жестко поставить твоего хозяина на место, то только он.

И вот тут я впервые увидел в глазах Немого настоящий, неподдельный ужас. Человек, который, казалось, не боялся ни пули, ни Бога, ни черта, побледнел.

— Тут уж тебе решать, — жестко добавил я. — Если начнется следствие по убийству, пойдешь по этапу. И окончательно свою жизнь поломаешь. А так есть шанс. И да, без того, чтобы знали, от кого сведения, не получится.

Немой вдруг засуетился и стал отчаянно тыкать пальцем в стопку бумаги на столе. Я тяжело вздохнул.

— Игнат, подай ему бумагу, чернильницу и перо, — распорядился я, продолжая держать на прицеле несостоявшегося душителя, которого я сейчас, балансируя на грани фола, вербовал в свои сообщники.

Немой выхватил перо и лихорадочно, коряво заскрипел по бумаге: «Я знаю, где у Буримова лежат деньги. Возьмем их, я уеду, и ты меня больше никогда не увидишь».

Я прочитал записку. Взгляд мой похолодел.

— Сначала — к тестю твоего хозяина, — отрезал я. — А потом… потом ты сам возьмешь эти деньги. Я чужого воровать не стану. Но… — я выдержал паузу, глядя ему прямо в глаза, — если вдруг завтра я обнаружу у себя дома на столе пухлый сверток с рублями, то буду считать, что мы с тобой во всем квиты. Если случится так — я тебя прикрою. Понял?

Мне эти слова дались нелегко. Внутри боролись два человека. Всегда есть дьявольский соблазн разбогатеть враз. И я был уверен, что в тайнике у Буримова спрятана не одна сотня целковых, там пахло десятками тысяч.

Вот только жизненный опыт упрямо твердил другое: одно преступление всегда тянет за собой шлейф других. И никогда не бывает так, чтобы бесплатный кусок чужого сыра из мышеловки не вызвал потом кровавую изжогу. Ворованное всегда встает поперек горла. Но если я получу эти деньги «случайным» образом в виде благодарности (хотя надеяться на честность бандита — та еще рулетка)… от такой суммы я отказываться не стану. Пусть это и на грани, но всё же не так сильно противоречит моим внутренним принципам.

— Идем, — скомандовал я.

Мы вышли в прохладу двора. Ветер поднялся нешуточный, скорее накрутит дождь. Немому было адски больно, каждое движение отдавалось кровью в повязках, но он шел ровно, выпрямившись во весь рост. Поразительная выдержка. Держался он исключительно благодаря своей нечеловеческой силе воли.

Во дворе, ежась от утренней сырости, нас уже ждали мои парни.

— Сегодня на рынок нести нечего. Но вот что сделайте: сбегайте к заводу. Там скоро пойдет на смену Матвей Ильич… — я оглядел чумазые, внимательные лица пацанов. — Знаете Матвея Ильича, моего мастера?

— Я знаю! — один из вихров вскинул руку так поспешно, словно сидел за школьной партой и очень хотел блеснуть перед учителем.

— Вот ему и передайте, что Прохора сегодня с утра на заводе не будет. Скажите: занедужил, постараюсь подойти к обеду, — распорядился я.

Это было жутко непрофессионально. Я грубо нарушал заводской распорядок. Да, расхлябанности в наших мастерских хватало, но железное негласное правило гласило: ты обязан стоять у станка до утреннего гудка и покидать цех только по вечерней сирене, либо если смотритель цеха отпустит лично.

Однако, чтобы нормально работать, изобретать новые, сложные механизмы, двигаться вверх по социальной лестнице и одновременно толкать вперед технический прогресс всей Империи — принося ей и деньги, и имя на мировой арене, — мне нужно было срочно отсечь все внешние раздражители. Сконцентрироваться только на деле. Закрыть вопрос с Буримовым раз и навсегда.

Сначала мы шли пешком. Немой — или, как выяснится чуть позже, Митроха-Митрофан — не выказывал ни малейшего сопротивления. Напротив, он словно наполнился какой-то мрачной решимостью и шагал широко, порой даже опережая нас с Игнатом, несмотря на кровоточащий бок.

Потом мы вышли к мостовой и наняли пролетку. Завидев нашу крайне странную, перемазанную кровью и сажей процессию, седобородый возница поначалу наотрез отказался предоставлять свои услуги. Но тускло блеснувшая в моей руке полтина — очень приличные деньги за двадцать минут езды — мгновенно сняла все моральные терзания извозчика. Мы загрузились в скрипучий экипаж и с ветерком домчались до особняка купца Фатьянова.

В голове у меня прочно сидел исторический стереотип, который сейчас с треском разрушался. Мне почему-то казалось, что русское купечество — это сплошь кряжистые, упертые бородатые мужики, живущие в лубочных деревянных теремах, чей патриархальный быт мало чем отличим от века эдак пятнадцатого-шестнадцатого.

На деле же особняк Фатьянова, больше похожий на настоящий дворец, поражал воображение. Это было массивное, дорогое великолепие из камня, выстроенное в модном неорусском стиле, с изящными элементами зарождающегося модерна. Огромный современный дом, комнат так на двадцать, не меньше. Рядом раскинулись добротные хозяйственные пристройки, а чуть поодаль стоял отдельный, богато украшенный резьбой гостевой дом.

— Чего надо? — хмуро рявкнули из-за кованой калитки.

По всей видимости, местный привратник. Сразу стало понятно, что в усадьбе живет человек крайне серьезный и властный, раз держит на воротах таких квадратных