"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— Этот брак поправит наше финансовое положение и сильно поможет мне по службе. Поэтому никаких истерик и возражений от тебя я терпеть не стану, — Циммерман брезгливо сморщился, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и снова уткнулся в сметы.

— Тогда я уйду из дома! — Элеонора отступила к дверям, тяжело дыша.

— А это — пожалуйста. Скатертью дорога, — холодно парировал отец. — Может, пожив впроголодь, ты наконец поймешь, что реальный мир вокруг отнюдь не такой справедливый и книжный, за какой ты пытаешься бороться. Ты хоть понимаешь, глупая, что как только ты переступишь порог моего дома без гроша в кармане, тебя ждет только грязь и мерзость? И твоя хваленая красота в этой уличной жизни будет тебе только во вред. Сжуют и не подавятся. Хотя жевать не станут… Не пущу!

Окончательно запутавшись в собственных чувствах, раздавленная холодным цинизмом отца, девушка всхлипнула. Слезы бессилия прорвали плотину, она резко развернулась и бросилась прочь, в свою комнату. Как она ни старалась держать лицо, выстроенный ею образ холодной Снежной королевы и модной эмансипированной барышни сейчас жалко трещал по швам, разбиваясь о суровую реальность.

* * *

Я не спал. Моя уличная «разведка», конечно, пока сильно уступала тому идеалу, которого я хотел добиться. Но, по крайней мере, дворовые пацаны смогли выследить, где именно обитает Немой. И, что куда важнее, они успели шепнуть мне, что он только что вышел из своей берлоги. Мальчишки резонно предположили, что убийца вооружен: перед самым выходом этот деятель деловито проверял засапожный нож, оделся неброско, так, что полы большой кепи частью скрывали его лицо.

Страшно? Нет. Бежать из города не было никакого смысла. Да и куда бежать? В такую глушь, чтобы уж точно никто не нашел? Глупости. Никто не даст гарантии, что на новом месте меня не поджидает беда похуже этой. От собственных проблем не убежишь, как ни старайся. Они тянутся за тобой, словно карма, и всё равно рано или поздно настигнут, если не начать их решать прямо здесь и сейчас.

Поэтому я строго-настрого наказал своим малолетним шпикам, чтобы Немого они больше не вели. Слишком велик риск. Если он идет на мокрое дело, то наверняка будет постоянно оглядываться, проверять хвосты и легко срисует неопытных парней. А считать своего противника дураком — первый шаг в могилу.

Я был готов. В голове, сгоняя липкий холодок, назойливо, по кругу играла тяжелая музыка из одного известного фильма. В моем будущем, конечно, известного. Того самого фильма, который в свое время сформировал сознание целого поколения русских людей, выживавших в жестокие, свинцовые времена становления дикого капитализма и крушения Советского Союза.

И всё же, где-то на задворках сознания упрямо билась наивная мысль: не верилось, что меня реально придут убивать. Прямо так, всерьез. Ну как можно играть в эти местечковые игры настолько жестко? Неужели здесь, в Империи, полиция и жандармерия вовсе бездействуют, закрывая глаза на откровенную поножовщину?

Было уже глубоко за полночь. С каждой минутой глухого ожидания сердце колотилось всё сильнее, отдаваясь гулким пульсом в висках. Я вроде бы считал себя мужественным человеком, в прошлой жизни смотрел смерти в лицо, никогда не пасовал. Но это слепое, тягучее ожидание в темноте превращалось в изощренную пытку. А если не придет? Но ведь слышали, что Буримов требовал наказать меня. И приволочь «девку за космы», сестру мою.

В какой-то момент напряжение выкрутило нервы до такого предела, что я начал яростно, до зубовного скрежета желать, чтобы дверь открылась прямо сейчас. Пусть уже на пороге покажется тот, кто пришел оборвать мою жизнь из-за упертости своего хозяина! Казалось бы, вопрос с заводом закрыт.

Вряд ли главные выгодополучатели начнут активничать из-за того, что паровозные мастерские встанут на какое-то время. Но вот местный воротила Буримов… Этот тип прощать мою наглость и откровенное презрение к его особе точно не станет. Но неужели за уязвленное самолюбие здесь сразу пускают кровь?

Я не столько услышал, сколько всем телом, кожей почувствовал ледяное приближение опасности. Никакой мистики или сверхспособностей. Просто натренированный мозг мгновенно сложил воедино микроскопические знаки, которые уже уловили другие органы чувств: едва заметно изменившееся движение сквозняка, еле слышный скрип половицы за стеной.

Медленно, пугающе бесшумно входная дверь стала приоткрываться. Тонкая черная щель начала расширяться.

Никаких сомнений в том, что это пришли по мою душу и явно со скверными намерениями, у меня не оставалось. Я бесшумно поднялся с топчана. Большой палец с усилием взвел тугой, самодельный курок. В руке я намертво сжимал тяжелый железный самопал, который на скорую руку тайком смастерил в мастерской. Собрал я его из обрезка трубы урывками, то и дело отправляя помощника Ульяна по всяким глупым поручениям, пока дед Макар увлеченно обедал, не обращая внимания на то, что я химичу прямо за его станком.

Дверь приоткрылась еще немного.

— Бах!

Грохнуло так, что в тесном помещении заложило уши. Я выстрелил на опережение, в тот самый миг, когда в проеме даже не обозначилась сама фигура, а лишь скользнула ее густая тень. Яркая вспышка пороховых газов на долю секунды вырвала из мрака кусок коридора и запахло едкой серой.

Человек в дверях глухо, зверино рыкнул, но даже не упал. Но в том, что щедрая жменя измельченных, рубленых гвоздей, которой я зарядил свой поджиг, нашла нежданного гостя, я был абсолютно уверен.

Громкого крика не последовало — только глухой, булькающий хрип. Я тут же выскочил из укрытия и, на ходу перехватив приготовленную заранее увесистую дубину, снизу вверх, со всей мочи врезал сгибающемуся от боли мужику прямо в голову. Хрустнуло. Тяжелое тело отбросило назад, и оно кулем рухнуло на покосившиеся деревянные ступеньки крыльца, до починки которых у меня всё никак не доходили руки.

Я осторожно выглянул наружу, сжимая дубину. Так и есть. Немой. Я присел рядом, нащупал на толстой шее пульс. Живой. Но лицо щедро кровит, и, судя по всему, в его теле теперь хватает инородных железных предметов — рубленой гвоздевой сечки, выпущенной мною из ствола.

Ухватив бандита за тяжелые сапоги, я волоком затащил его в дом, стараясь не сильно пачкать порог. В углу уже были заранее припасены толстые пеньковые веревки, которые я теперь пустил в ход ровно по тому назначению, для которого они и покупались. Я со всей силы, до скрипа затягивал узлы на его запястьях и щиколотках, совершенно не заботясь о том, что грубая пенька впивается в кожу и пережимает