"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

не менее, внимательно изучая другие чертежи, в том числе те, что остались от моего батюшки, я этому выучился, — спокойно парировал я, выдерживая его тяжёлый взгляд. — Не такая уж это и мудрёная наука, на самом деле, если руки растут из нужного места.

— Это определённо невозможно… — Николай Иванович медленно, словно из него разом выпустили весь воздух, опустился обратно в кресло. Он устало потёр лицо ладонями. — Я словно бы говорю со своим коллегой… Смотрю на вас… на тебя… и вижу мальчишку. Но стоит только закрыть глаза — чертовщина какая-то.

— Господин ведущий инженер, такой уж я есть. Но я пришёл не за похвалами. Я бы хотел предложить вам взять на себя авторство этого усовершенствования. Если на то будет ваша воля, я был бы предельно счастлив ограничиться скромным статусом соавтора.

— Предельно счастлив… Моя воля… — желчно передразнил меня Николай Иванович.

Было кристально ясно: не только моё нахальное вторжение послужило причиной его столь скверного расположения духа.

— Чертёж интересен. Но выглядит так, словно вы его у кого-то позаимствовали. Ну что ж, идёмте в цех. Покажете мне, что вы там натворили, — строго, с непоколебимой решимостью обличить меня во лжи, отрезал Николай Иванович и шагнул к двери. — Мне долго тебя ждать? Заруби на носу: если ты меня сейчас разочаруешь, я просто вышвырну тебя с завода. Потому что… Да не может такого быть, чтобы ты мне сейчас пытался продать это.

Больше не проронив ни слова, мы вышли из кабинета. Ведущий инженер лишь небрежно махнул рукой своему заместителю Арсению. Тот послушно пристроился следом, мелко семеня, а временами и вовсе срываясь на бег. Николай Иванович шёл стремительно, рубя пространство размашистыми шагами, так что и мне — хотя я был росточком даже повыше его — приходилось изрядно ускоряться.

Не просто зайдя, а буквально ураганом влетев в цех, инженер замер как вкопанный и окинул взглядом пространство.

Да, здесь уже было вычищено почти всё. Ни одной бесхозно брошенной детали, ни единой ржавой железяки под ногами. Две внушительные горы откровенного мусора и многолетней грязи были аккуратно складированы в разных концах цеха. Рядом уже стояли носилки, на которые рабочие начали грузить этот хлам, чтобы навсегда выдворить его из нашего производственного храма.

— Не удивлюсь, если и это — дело твоих рук, — сквозь зубы прошипел Николай Иванович, но я отчётливо слышал, как вместе с этими словами испаряется его первоначальный гнев.

Он быстрым шагом подошёл к механизму — тому самому, который в моём родном советском времени назывался бы автосцепкой СА-3. Взялся за холодный металл. Начал крутить, с усилием вставлять и изымать запорный зуб, призванный намертво фиксировать сцепку двух многотонных вагонов.

— Как же просто… — выдохнул он, поражённый элегантностью решения. Затем резко обернулся ко мне: — Побожись! Как на духу побожись, что это придумал ты сам! Что ни у кого не украл и нигде не подсмотрел!

Я тут же размашисто перекрестился, заверяя всеми святыми, что говорю чистую правду. Хотя, судя по его глазам, этого было недостаточно. Его неверие в то, что простой ученик вообще способен создать нечто подобное, плавно перетекало в уверенность, что я это где-то увидел. Где именно — инженер и сам бы не сказал, но поверить в мой гений ему было физически больно. Мол, подсмотрел, запомнил и ловко воплотил в металле. Молодец, конечно, но…

— Это наше с вами изобретение, — чеканя каждое слово, произнёс я, глядя ему прямо в глаза.

— Кто отливал детали? — спросил он.

— В литейном цеху. Догоняли по месту.

— В смену?

— После выполнения полученного задания, — сказал я.

— Насколько уменьшена конструкция?

— В пять раз, примерно. Иначе весила бы больше десяти пудов, — так быстро и четко, как задавались вопросы, я отвечал.

— Ко мне в кабинет! — почти выкрикнул Николай Иванович и вновь решительно зашагал прочь из цеха.

Не рабочий день, а какая-то тренировка по спортивной ходьбе. Но я, разумеется, безропотно последовал за ним.

— Почему ты называешь это нашим? — тяжело дыша, спросил инженер, когда мы вновь оказались вдвоём за закрытыми дверями его кабинета. — Ты не понимаешь, что благородного человека подобное предложение может оскорбить? С какой стати я должен присваивать чужие заслуги?

Истинный дворянин. Ни грамма — не бизнесмен. Любой другой на его месте уже мёртвой хваткой вцепился бы в идею: запатентовать конструкцию, а затем втридорога продавать её по всему миру, где прямо сейчас разгорается колоссальный, безумный бум строительства железных дорог и паровозов.

— Во-первых, потому что именно вы натолкнули меня на эту мысль, — спокойно ответил я. — А во-вторых, господин ведущий инженер… ну как я, всего лишь безродный ученик, смогу довести это дело до ума? Здесь нужны патенты. А нанять толкового стряпчего, который разбирается в международном патентном праве, я не могу физически, даже будь у меня на то средства. Вот поэтому я и предлагаю: пусть это будет ваше изобретение. Но в соавторстве со мной. Нам нужно срочно, немедленно оформлять патенты. В Англии, в Америке, во Франции…

— Да прекрати ты уже! — взорвался Николай Иванович. — И без того у меня складывается стойкое ощущение, что меня водят за нос!

Я благоразумно замолчал. Инженер тяжело подошел к массивному графину с водой, подрагивающей рукой налил себе полный стакан и выпил его залпом, словно спирт. Кадык на его горле нервно дернулся.

— То, что ты предлагаешь… — он с шумом выдохнул, глядя куда-то сквозь меня. — Это действительно нужно. Жизненно необходимо. Поезда то и дело сходят с рельсов. Бывает, что отдельные вагоны на ходу отцепляются, страшно бьются друг о друга. Ездить стало крайне опасно, особенно в тех вагонах, где есть верхние полки. И эта твоя конструкция… дьявол, она ведь и правда спасет ситуацию. Я буду думать, как с этим поступить. Говоришь, патент взять?

— Да, господин ведущий инженер. Патент. И это не только прославит вас, ну и, опосредованно, меня. Это даст заводу монопольную возможность производить такие узлы в колоссальных масштабах. Только заклинаю: не оформляйте патент на завод. Пусть он будет зарегистрирован на вас. И на мне.

— На тебе… — эхом отозвался он, словно пробуя эту дикую мысль на вкус.

— Я понимаю, что звучит дерзко. На простом ученике…

— А вот это прибеднение хотя бы прекращай! — раздраженно отмахнулся Николай Иванович. — Завтра же сходишь и оформишь себя как подмастерье. Какой вообще смысл держать тебя в учениках, если ты, как внезапно выясняется, лучший работник на всем заводе?

— Благодарствую, господин ведущий инженер…

Он устало прищурился:

— У тебя что-то еще? По глазам вижу.

— Есть одно предложение, — осторожно начал я, — которое, возможно, выйдет мне