"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

словно выброшенная на раскаленный берег рыбка. Даже представить было страшно, какой разрушительной силы ураган бушевал сейчас под тонкими шелками ее платья. Ведь именно такие — внешне холодные, застегнутые на все пуговицы сословных приличий люди — скрывают внутри самые сокрушительные эмоции. Если этой стихии дать вырваться наружу, она сметет все на своем пути.

Я шагнул ближе и, проигнорировав ее слабую попытку отстраниться, вновь взял ее за руку. Ту самую изящную, дрожащую руку, которая секунду назад обожгла мне щеку. Взвесь кирпичной пыли медленно кружилась в лучах света, пробивающихся сквозь мутные окна, создавая в полумраке четкие, осязаемые световые столбы. И в этом контрастном свете мы были сейчас одни на всем свете.

Я внимательно, по-волчьи огляделся по сторонам — лишние глаза нам сейчас ни к чему — и, понизив голос, чеканя каждое слово, произнес:

— Я более не допущу подобной фамильярности по отношению к вам. Но вы должны понимать: то, что сейчас произошло, было абсолютно осознанным шагом. Чтобы вы наконец осознали весь бушующий ветер чувств, которые я к вам испытываю. Вы можете меня бояться. Можете ненавидеть. Уверен, сейчас у вас в голове пульсирует лишь одно желание — убить меня на месте. Но с этой секунды я буду вести себя лишь в тех границах, которые вы сами мне очертите.

— Я… я в крайней растерянности, — Элеонора сглотнула, не решаясь поднять на меня глаза. — Вы… вы не должны питать ложных надежд. Впрочем, я и так вижу, что вы прекрасно понимаете обстоятельства…

— Именно поэтому, — мягко перебил я, — если на то останется ваша воля, я буду готов ответить на любые вопросы для вашей гипотетической статьи. Статьи, которая, если она когда-нибудь увидит свет, непременно произведет на читателей неизгладимое впечатление.

— Да… мы можем с вами поговорить. Чуть позже, — ее голос наконец обрел подобие твердости. — Мне нужно идти. Не сейчас. И вы должны знать, что я сговорена. Против, но сговорена отцом.

— Мне нужно немного времени, чтобы стать тем, за кого вашему отцу не будет стыдно отдать дочь.

— Наглец! Ну какой же наглец! — сказано было явно с непонятной даже для самой Элы эмоциями.

Ожидаемо. После такого эмоционального взрыва Элеонора Рудольфовна выбрала тактическое отступление, чтобы в одиночестве разобраться с тем хаосом, который я поселил в ее душе. А в том, что чувства ко мне там есть, и весьма сильные, я теперь не сомневался ни на секунду.

Я проводил взглядом ее удаляющийся силуэт. Ее строгое, потемневшее в тенях завода платье быстро растворилось в промышленном полумраке. Внешне — ледяная, неприступная статуя. Внутри — оголенный провод.

Прохладный воздух цеха наконец остудил мою горящую щеку. Адреналин, бурливший в крови после этого безумного поцелуя, требовал выхода, требовал действия. Я резко развернулся и решительно зашагал вглубь цеха.

Подойдя к своему верстаку, я сгреб в охапку тяжелые листы ватмана — готовые, выверенные до миллиметра чертежи нового механизма крепления вагонов. Никому не говоря ни слова, игнорируя оклики мастеров, я прямым курсом направился к кабинету ведущего инженера.

Не по чину мне было туда соваться. Ох, не по чину. Но многое из того, что я уже сделал в этой жизни, и того, что только собирался совершить, выходило за рамки любых табелей о рангах. В таких ситуациях есть только два пути: либо покорно принять свое место в пищевой цепочке, либо с головой в омут — ломать систему через колено. Второй вариант подходил мне куда больше. Да и поговорка о том, что за спрос в нос не бьют, работала безотказно. Один удар по лицу я сегодня уже получил, второго точно не предвидится.

— Господину ведущему инженеру нельзя! Николай Иванович занят! — попытался грудью преградить мне путь Арсений, бледный помощник инженера, вскочив из-за своего стола в приемной.

— Уверен, новости, которые я собираюсь ему сообщить, перевесят любую его занятость, — ледяным тоном отрезал я.

Я пер вперед с такой хищной, бронебойной уверенностью, что остановить меня сейчас можно было разве что вооруженным конвоем. Не сбавляя шага, я отодвинул растерявшегося Арсения плечом, коротко, скорее для проформы, стукнул костяшками пальцев по дубовому полотну и решительно распахнул дверь в кабинет ведущего инженера.

Николай Иванович сидел за столом, напряжённо изучая какие-то документы и машинально прихлёбывая остывающий кофе. Моё бесцеремонное появление заставило его вздрогнуть и оторваться от бумаг.

— Вы теряете всякий такт, — вместо приветствия сухо бросил он. — А ведь я, было дело, посчитал тебя почти образованным человеком.

Наше общение с ходу началось с отборной выволочки.

— Господин ведущий инженер, я пришёл к вам с прорывной технологией, — не сбавляя напора, ответил я. — С тем, что непременно прославит вас, а в какой-то степени, смею рассчитывать, и меня.

— Вы опять про то крепление между вагонами? — Николай Иванович устало потёр переносицу.

Я в очередной раз уловил эту примечательную деталь: в разговоре со мной он то и дело перескакивал с пренебрежительного «ты» на уважительное «вы». Это был отличный маркер — значит, я уже нахожусь на пути к признанию. Я и раньше замечал, что Николай Иванович относится к толковым мастеровым с определённым пиететом. К некоторым из них он действительно обращался исключительно на «вы», что разительно выбивалось из общепринятой практики общения с рабочим людом.

Раньше мне казалось, что это лишь хитрая управленческая уловка. Мастеровым ведь настолько льстило подобное отношение, что они были готовы из кожи вон вылезти, лишь бы сделать всё в лучшем виде, стоило только инженеру об этом попросить. Но теперь я отчётливо понимал: это его внутренняя, глубинная потребность. Видя перед собой человека, умеющего не только работать руками, но и включать голову, он проникался к нему невольным уважением. И всё же социальная инерция брала своё — он то и дело одёргивал себя, возвращаясь к более «правильному» в понимании многих тону разговора с подлым сословием.

— Вот усовершенствованные чертежи, — я решительно шагнул к столу и положил перед инженером три плотных листа ватмана.

Он нехотя взял их. Скептически посмотрел на меня, хмыкнул и опустил взгляд на бумагу. В кабинете повисла вязкая тишина.

— Кто помогал? Арсений? — голос инженера лязгнул металлом. — Он вполне умелый чертёжник. — Николай Иванович поднял голову, глядя на меня в упор, словно поймал на дешёвой лжи.

— Это я сам.

— Не лги мне! — рявкнул Николай Иванович, резко вскакивая с места.

Он дёрнулся так сильно, что едва не перевернул чашку. Кофе плеснул на край блюдца, но инженер в последнюю секунду чудом успел перехватить опасно накренившийся фарфор, спасая ценные документы.

— Для того, чтобы так чертить, нужно профильное образование!

— И тем