Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

class="p1">— Вот именно. — Он обошёл площадку, глядя на обугленные узоры. — Выброс был мощный, но в нём чувствовалась структура. Огонь шёл не разрушая, а как контролируемый импульс. Вы не теряли сознание, не получили ожогов — значит, тело адаптировалось. Это редкость.

Он остановился рядом, глядя прямо.

— Возможно, вам неверно определили предрасположенность при поступлении. Такое случается. Редко, но бывает. У некоторых универсалов поздно “просыпается” доминирующая стихия, и тогда система воспринимает их как нестабильных.

— А вы думаете, я просто поздно дозрел? — спросил я.

— Возможно.

Он помолчал, потом добавил:

— Если хотите, могу предложить индивидуальные тренировки. Без протоколов и лишних глаз. Мы проверим, насколько далеко зашло ваше родство с огнём.

— И в чём ваш интерес? — спросил я прямо.

Инструктор усмехнулся.

— В любопытстве. Я преподаю уже двадцать лет и редко вижу что-то новое. А вы — редкий случай.

Он кивнул на обугленный полигон.

— Мне интересно, как далеко вы сможете дойти, прежде чем превратите тренировочную площадку в кратер.

Я ухмыльнулся.

— Значит, я для вас вроде лабораторной мыши?

— Скорее экспериментального пламени. Но да, можно и так.

Попугай, наблюдавший сверху, встрял:

— О, прекрасно! Теперь ты официально подопытный. Ещё пара шагов — и будут экскурсии: “Посмотрите, дети, это универсал в естественной среде”.

Инструктор поднял бровь:

— Говорящий фамильяр?

— Комментатор, — уточнил я. — Самоназначенный.

— Хм. Значит, вы вдвоём, — сказал он, скрывая улыбку. — Тем лучше. В понедельник к рассвету приходите сюда. Будем учить вас не превращать тренировку в стихийное бедствие.

— Приятно, когда в меня верят, — заметил я.

— Я не верю, — ответил он спокойно. — Я проверяю.

Он ушёл, оставив запах дыма и металла — странная смесь для мага, но, кажется, ему она шла.

Я остался стоять посреди площадки. Воздух был ещё тёплый, будто помнил утренний жар.

Пламя внутри тихо колыхалось — ровно, послушно, почти дружелюбно.

— Ну что, — сказал попугай. — Сначала ты универсал, потом полигон, теперь подопытный. Темп впечатляет.

— Зато не скучно.

— Да, — протянул он. — Вот только интересно: дойдёшь ли ты до конца курса целым, или диплом тебе будут вручать среди пепла и руин.

Я усмехнулся.

— Главное, чтобы я пеплом не стал.

Птица вздохнула:

— Знаешь, у некоторых — инстинкт самосохранения. У тебя, похоже, подписка на самоуничтожение.

— И всё же, — сказал я, глядя на потускневшие руны под ногами, — если я правда могу управлять этой стихией, то, может, не всё так плохо.

Попугай посмотрел на меня боком, крыло чуть дрогнуло.

— До тех пор, пока ты не решишь подружиться ещё с водой, воздухом и землёй. Тогда уже будет весело.

— Главное дожить до этой дружбы — ответил я.

После первой тренировки с боевым факультетом я чувствовал себя так, будто меня трижды обожгли, потом трижды выжали и забыли отжать обратно.

Огонь внутри всё ещё теплился, но слушался плохо — будто насильно заткнули вулкан крышкой из дисциплины.

Попугай на плече молчал, и это было тревожнее любого его комментария.

— Ты, кажется, начинаешь привыкать, — наконец сказал он. — Ни один преподаватель сегодня не кричал “прикройте его!” — прогресс налицо.

— Молчи, пока не сглазил, — буркнул я, направляясь к столовой.

Академическая столовая, как всегда, шумела. Первокурсники, старшекурсники, адепты всех факультетов — от белозолотых целителей до чёрно-красных боевиков.

С потолка свисали светящиеся кристаллы, а из-за прилавков доносился аромат жареного мяса, хлеба и, кажется, магического кофе.

Я взял поднос, наложил первое, второе и надежду, что хоть поесть удастся спокойно. И, конечно же, не удалось.

За дальним столом, в окружении разноцветных мантиий, сидел Сергей Морозов.

Теперь я знал его не только по имени, но и по характерному выражению лица “замороженная обида”.

Он ел медленно, но взгляд от тарелки не поднимал — хотя всем видом показывал, что помнит каждый сантиметр обугленной арены и особенно свой позор.

Ну что, Сергей, держись, — подумал я. Я, может, и поджигал арену, но ты тоже сгорел, социально. А нечего нарываться.

Я уже собирался сесть подальше, но в этот момент кто-то окликнул:

— Кирилл!

Я обернулся — и увидел Кирю, который пробирался сквозь толпу с подносом в руках и довольной ухмылкой.

Он выглядел бодро, хотя после тренировки должен был лежать где-нибудь под охлаждающим заклинанием.

— Ну здравствуй, герой дня, — сказал он, плюхаясь напротив. — Половина факультета уверена, что ты — эксперимент Академии по контролю стихий через поджоги.

— Да я вообще тихий и скромный, — сказал я. — Просто немного горячий.

— “Немного”, — передразнил Киря. — У нас инструктор после твоего выброса щит подзаряжал двадцать минут.

Попугай встрял:

— А я предупреждал, что у моего двуногого нестандартный подход к обучению: “учёба через возгорание”.

Киря расхохотался, и несколько студентов обернулись.

Морозов — тоже. Его глаза встретились с моими, и в них не было ничего, кроме холодной злости

Я не стал улыбаться, хотя очень хотелось.

— Кажется, один человек до сих пор не простил мне потерю гардероба, — сказал я.

— Да кто бы простил, — фыркнул Киря. — Его теперь дразнят то “факелом”, то "эксгибиционистом". Кстати, не знаешь что это за слово такое мудрёное? — я пожал плечами.

Он наклонился ближе и понизил голос:

— Ладно, слушай. Завтра первый выходной. Пошли в город?

— В город? После тренировок с огнём? — усмехнулся я. — Рискованно.

— Да ну тебя! — Киря махнул рукой. — Мы же не в бой идём. Просто пройтись, поесть, расслабиться.

Я прищурился.

— Ага. И совершенно случайно маршрут пройдёт мимо Марии?

Киря покраснел мгновенно.

— Ну… может быть.

— Соскучился?

— Естественно! — выпалил он. — Мы с ней почти не виделись с экзаменов, а тут эти тренировки, магия, дым, гарь… хочется хоть немного нормальности.

Попугай не удержался:

— Ха! Нормальность рядом с женщиной — миф древнее Разломов.

— Молчи, — отрезал Киря, но улыбка у него осталась.

Я рассмеялся.

— Ладно, идём. Всё равно выходной надо чем-то занять.

— Вот и отлично, — сказал Киря. — Встретимся у ворот после завтрака.

Когда он ушёл, я ещё раз посмотрел на Морозова. Тот уже отвернулся, но я видел, как его ложка слегка дрожала. Видимо, пламя моей “неполноценности” всё ещё жгло его гордость.

Попугай вздохнул.

— Ты понимаешь,