Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Нет, — покачал головой Влад. — Всё по-прежнему. Их эликсиры всё так же гуляют по рынкам, но выше торговцев и исполнителей нить не поднимается. Либо кто-то тщательно заметает следы, либо у них очень серьезные покровители. Как мы и предполагали изначально.

Он на секунду замолчал, взглянув в окно, где за стеной возвышался мрачный силуэт дома.

— Да и некогда за ними следить. Сам видишь, сколько дел. Флигель ещё не достроен, крыша держится на честном слове и трёх заклинаниях, а если хотим восстановить дом — нужны люди.

— Что с набором? — спросил я.

— Потихоньку продвигается. Нашёл пару толковых каменщиков, один бывший артефактор — говорит, из старой школы. Есть пара молодых, с искрой. Им бы крышу и еду — будут работать без лишних вопросов.

— Надёжные?

— Вроде да. Но жильё пока негде готовить. Придётся подлатать второе крыло флигеля или часть подвала.

— Делай, как сочтёшь нужным, — сказал я. — Главное — чтобы без лишнего шума.

Влад усмехнулся.

— Ты как всегда осторожен.

— Осторожность дешевле проблем. Особенно когда не знаешь, кто ещё интересуется этим местом.

Попугай встрял, кивнув серьёзно:

— Или этим хозяином.

Влад поднял на меня взгляд, потом посмотрел на птицу.

— Он иронизирует или предупреждает?

— Обычно оба варианта сразу, — сказал я. — И, к сожалению, часто оказывается прав.

Влад вздохнул и наполнил всем кружки чаем.

— Что ж, хозяин, поместье твоё, проблемы тоже. Я делаю, что могу.

— Я знаю, — ответил я. — И ценю это.

На мгновение воцарилась тишина, только посуда звякала да за окном каркала ворона.

Тишина не неловкая — рабочая, между делами.

Киря наконец подал голос:

— Ну, хоть пирог отличный. Может, хоть здесь ничего не взорвётся?

— Не зарекайся, — сказал я. — Всё только начинается.

Попугай поднял клюв к потолку и торжественно произнёс:

— Аминь магии и здравому смыслу.

Мария засмеялась, Влад покачал головой.

Когда обед закончился, мы разошлись по своим делам. Времени ещё достаточно много и мне хотелось немного расслабиться.

После обеда я распрощался с Владом и Кирей, пообещав вернуться вечером.

Город уже начал оживать после полуденной дремоты: шум рынков стих, вместо него на улицах появились уличные музыканты, фонари зажигались один за другим — мягким, янтарным светом.

Мне не хотелось возвращаться в Академию сразу. Поэтому я свернул к южному кварталу — туда, где располагалось поместье Милюковых.

Дарья Милюкова жила там со своим дядей, управляющим старых земель семьи. Сам он, по слухам, большую часть времени проводил в Пензе, так что девушка чаще скучала, чем блистала на балах.

Поместье выглядело ухоженным, но не показным — ухоженный сад, лёгкий запах яблонь, резные ворота с гербом: степной волк и ветви в обрамлении серебряного круга.

Когда я подошёл, у калитки стояла она — Дарья.

Жизнерадостная, как всегда, в лёгком голубом платье, с выбившимися прядями светлых волос. Увидев меня, она удивлённо моргнула, а потом улыбнулась:

— Кирилл! Неужели это вы?

— Самому не верится, но это действительно так, — ответил я. — Решил проверить, как живут старые знакомые.

— Скучно живём, — призналась она с улыбкой. — Но теперь, похоже, вечер обещает быть интереснее.

Она почти сразу согласилась прогуляться — без колебаний, без вопросов.

Мы пошли вдоль набережной, где ветер с реки шевелил её волосы, а вечернее солнце отражалось в воде длинными алыми полосами.

Дарья говорила много и легко.

Про Академию, про свои первые впечатления от города, про то, что ей всё кажется слишком большим и шумным.

Про то, что дома, в Пензенской губернии, степи уходят до самого горизонта, и там всё спокойно, “как будто сама земля думает медленнее”.

— Здесь всё быстро, — сказала она, глядя на улицу, где проехала повозка с паровым ядром. — Даже люди бегут. Я утром иду в храм — кто-то уже спорит. Возвращаюсь — кто-то дерётся.

— Это город, — ответил я. — Здесь каждый ищет, куда вложить свои нервы.

— А вы?

— Я? — усмехнулся я. — Я пытаюсь не вкладывать их в чьи-то проблемы.

Она рассмеялась — звонко, почти по-детски.

— Вы всё такой же, — сказала она. — Вечно шутите на грани.

— А вы всё такая же — говорите так, будто вокруг нет грязи.

— Её нет, если не смотреть под ноги, — ответила она серьёзно.

Мы шли долго — мимо лавок, мимо храмов, по узким переулкам, где каменные арки соединяли дома, будто мосты. Вечер становился мягче, город — тише.

Дарья рассказывала, что ей скучно в поместье, что дядя редко отпускает её куда-то одну.

— Он говорит, что город опасен, — призналась она.

— Умный человек, — сказал я. — Но иногда опасность — единственное, что напоминает, что ты жив.

— Снова эти ваши философии. — Она покачала головой, но улыбалась. — Вы не меняетесь, Кирилл Львов.

На закате мы остановились у старой башни на перекрёстке улиц.

Небо переливалось золотом и алым, и от света глаза Дарьи казались почти янтарными.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Я давно так не гуляла.

— Спасибо вам. Мне даже показалось, что в этом городе можно дышать спокойно.

— Только не говорите так при моём дяде, — она засмеялась. — Он решит, что вы — плохое влияние.

Потом вдруг посмотрела на небо и спохватилась:

— О нет! Уже закат!

— И что в этом страшного? — спросил я.

— Если я не вернусь до темноты, дядя будет сердиться. Он считает, что после заката на улицы выходят только двое — дураки и маги.

— А вы кто?

— Я — исключение, — ответила она и улыбнулась. — До завтра, барон Львов.

— До завтра, — сказал я, поклонившись чуть ниже, чем требовал этикет.

Она скрылась за поворотом улицы, лёгкая, как ветер, а я остался стоять, глядя на остывающее небо.

Попугай молчал всё это время, но теперь всё-таки подал голос:

— Хм. Наконец-то кто-то произвёл на тебя впечатление, двуногий.

— С чего ты взял?

— Ты не смотрел по сторонам целых два часа. Для тебя это рекорд.

Я усмехнулся.

— Возможно, просто город стал чуть красивее.

— Ага, — протянул он. — Или просто одна блондинка решила не смотреть под ноги.

Вечер выдался тёплым и тихим. Тишина — это всегда настораживает.

После дня,