Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Я поднялся, бросив короткий взгляд на своих новых знакомых. Они махнули руками — вроде поддержки, вроде насмешки. Девушка с короткими волосами шепнула:

— Если выживешь — приходи в субботу!

Мы вышли в коридор. Дежурный поспешно отдал честь, как будто рад избавиться от меня.

Мужчина в мундире не произносил ни слова, пока мы не вышли во двор участка. Там он наконец остановился, глядя на меня сверху вниз.

— Вы понимаете, что устроили сегодня, барон Львов?

— Устроил — громко сказано. Скорее — попал не туда.

— “Не туда” — это когда перепутали улицу. А вы спалили половину квартала.

— Немного преувеличено. Всего одна стена и пара вывесок.

— Я не шучу.

— И я не пытаюсь шутить.

Он прищурился, видимо, оценивая, где кончается наглость и начинается глупость.

— Ваше поведение — слишком неконтролируемое.

— Случайно вышло.

— В Академии нет места для случайностей.

Пауза. Он вздохнул, достал из внутреннего кармана аккуратно сложенный лист и протянул его дежурному стражу.

— Барона Львова отпустить под ответственность Академии. Сопроводительные документы передам лично.

Потом снова повернулся ко мне:

— В понедельник утром вы обязаны явиться к ректору. Вопрос о дальнейшей учёбе будет решаться там.

— Отчислят? — спросил я, глядя прямо.

— Не исключено.

— И что мне делать до понедельника?

— Не создавайте новых проблем. Хотя бы попытайтесь.

Он сделал шаг назад, словно боялся, что я могу снова вспыхнуть пламенем.

— Вас доставят домой. Постарайтесь, чтобы дорога пройдёт без происшествий.

Развернулся и пошёл к экипажу, не дожидаясь ответа. Попугай выбрался из-под куртки, встряхнулся и прокомментировал:

— Ну вот, двуногий. Поздравляю. Ещё одно достижение — “попал на личный приём к ректору”.

— Молчи, — буркнул я. — Ещё слово — и подпалишься вместе со мной.

— Поздно, — ответил он. — Я уже свечусь от гордости.

Я усмехнулся, но внутри неприятно заныло. Отчисление — значит, всё зря. Лабиринт, поступление, деньги, дом… Хотя… если ректор хочет поговорить лично, может, шанс ещё есть.

Меня выпустили чуть после рассвета. Без фанфар, без рукопожатий — просто вернули документы, сунули квитанцию и сухо сообщили:

— Штраф за мелкое хулиганство. Оплатите в течение трёх дней.

Сумма небольшая, но формулировка раздражала. Хулиганство. Как будто я пьяный в витрину залез, а не пытался остаться живым в толпе идиотов.

Попугай, устроившийся на моём плече, бодро сообщил:

— Видишь? Могли и посадить.

— Могли.

— И не посадили! Значит, день удался.

— Ещё только утро.

Мы вышли на главную улицу. Город просыпался. Хозяева лавок выносили таблички, уличные чистильщики смывали следы ночных подвигов — мои, между прочим, тоже. От мокрой мостовой поднимался пар, пахло хлебом, углём и свежим воздухом.

Я шёл без цели, просто слушал звуки. После камерной тишины даже крики торговцев казались приятной музыкой. Город жил сам по себе — шумно, уверенно, и ему было плевать, кто я такой.

Может, оно и к лучшему.

Мы свернули к мосту, над которым солнце пробивалось сквозь туман. Я остановился, прислонился к перилам и задумался. Отец когда-то сказал просто:

“Если не поступишь — женишься. Отправлю тебя на дальнюю заставу, перевоспитываться.”

Для него всё всегда было логично.

Семья Львовых веками держала линию света и исцеления. А я… я выбрал другой путь.

И поступил. Только теперь вопрос — надолго ли.

Если Академия решит выкинуть меня после недели обучения — договор с отцом формально останется невыполненным.

А значит, он может спокойно сослать меня куда-нибудь в холодную глушь, женить на первой попавшейся “подходящей невесте” и закрыть тему.

Я сжал перила. Металл был холодный, как мысль о доме. Возвращаться я не собирался. Не сейчас, не в таком виде.

У меня уже есть своя жизнь — пусть и кособокая, с долгами и трещинами, но моя.

Дом в центре города, что я купил… Семьдесят миллионов — сумма нереальная даже для барона. Рассрочка на годы вперёд, ремонт, налоги, рабочие, расходы — и всё это держится на честном слове и упрямстве.

Попугай тихо шевельнулся на плече.

— Думаешь о деньгах?

— О долгах.

— Разница невелика.

— Для тех, кто не платит — да. Для тех, кто платит — огромная.

Он задумчиво клюнул воздух.

— Знаешь, двуногий, ты иногда странный.

— Потому что думаю?

— Потому что не сдаёшься. Обычно твой вид сдаётся раньше.

Я усмехнулся. Да, наверное, странный. Но другого выхода нет. Путь домой казался длиннее обычного.

Я шёл медленно, словно оттягивая момент, когда увижу стены своего поместья — наполовину отремонтированные, наполовину разваленные, но уже с намёком на жизнь.

Город вокруг оживал. Люди спешили, стук копыт по булыжнику отдавался эхом, запах кофе тянулся из ближайшей лавки.

А я думал только о том, что завтра утром, ровно в девять, придётся стоять перед ректором и объяснять, почему студент Академии превратил вечерний квартал в пламенный аттракцион.

И всё же… внутри было странное спокойствие. Если уж гореть — то до конца.

Я уже почти дошёл до площади, когда впереди заметил знакомую осанку. Плечи прямые, походка уверенная, плащ с вышитым символом факультета света — золотое солнце на белом фоне.

Да уж. Узнать этого зануду можно было бы и с километра.

Артемий. Мой старший брат, точнее средний. Ну для меня то он старший.

Третий год в Академии, любимчик наставников, талантливый целитель, примерный сын и гордость семьи.

А я… ну, “второй вариант эксперимента”.

Он заметил меня почти сразу.

На его лице мелькнуло удивление, потом — ухмылка. Рядом с ним шла компания из четырёх студентов — трое парней и девушка.

Все опрятные, сияющие, словно их только что вынули из витрины Академии.

— О, а вот и блудный брат, — произнёс Артемий с таким видом, будто делает одолжение, — живой и, судя по всему, не в лучшей форме.

— Утро добрым не бывает, — ответил я.

Его друзья переглянулись, кто-то тихо усмехнулся.

— Ты, значит, поступил? — Артемий приподнял бровь. — Судя по твоему виду, ночь ты провёл, празднуя.

— Что-то вроде того, — сказал я. — Стража была в восторге от моего чувства праздника.

Девушка из его компании прикрыла рот ладонью, сдерживая смех.

Артемий же