Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Как в Академии, только с риском умереть, — ответил он сухо.

Я кивнул. Мир вокруг будто затих. Где-то далеко, за холмами, слышалось глухое рычание — низкое, затяжное, будто само пространство ворчало.

Ну что ж, — подумал я. Если сдохнуть не получится, то, может, хоть чему-то научусь. Ночь опустилась быстро.

Солнце, садясь за линию холмов, будто само не желало смотреть в сторону разлома. Воздух стал холодным, неподвижным, звуки леса притихли.

Глава 9

Мы с Вернадским сидели у костра. Пламя потрескивало, отражаясь в его взгляде — спокойном и слишком внимательном.

Где-то неподалёку поскрипывали доски старого моста, а дальше — тишина. Даже ветер будто обходил это место стороной.

Я смотрел на голубоватое сияние разлома за холмами. Оно не мигает и не движется — просто есть. Как рана, которую перестали лечить, но она всё ещё болит.

— Алексей, — сказал я, — вы сегодня упоминали ловцов душ. Кто они?

Он повернулся ко мне, бросил в огонь ветку.

— Бывшие маги света, — ответил спокойно. — Когда-то они пытались удерживать Московский разлом, пока тот не сорвался. Некоторые попали в ловушку.

— В ловушку?

— Да. В ловушку разумных тварей. Тем, кто живёт по ту сторону, нужны не тела, а души. Они вытягивают всё светлое, что есть в человеке, и переплавляют под себя. Так маг света становится ловцом душ.

Я молча смотрел на костёр. Пламя дрожало, будто отражая смысл его слов.

— Значит, они когда-то были людьми?

— Были, — кивнул он. — Но давно перестали таковыми быть. Теперь это хищники, что охотятся за эмоциями. Они не едят плоть — они тянут страх, вину, отчаяние.

Я почувствовал, как по спине прошёл холод.

— И их нельзя уничтожить?

— Можно. Но недолго. Через время они возвращаются — если не из разлома, то из того, что от него осталось.

Несколько секунд мы сидели молча. Потом я спросил:

— Почему Московский разлом просто не закрыть? Если он так опасен…

Вернадский усмехнулся без веселья.

— Потому что нельзя. Слишком большие силы нужны. Даже архимаги отдельных стихий туда не суются — не хватает ресурса. Они сдерживают, но не лечат.

— А архимаг-универсал смог бы? — спросил я.

Он посмотрел на меня внимательно, будто оценивая, серьёзен ли я.

— Смог бы, — сказал наконец. — В теории. Но на практике никто не рискнёт. Разлом стоит дольше, чем многие живут. И если вмешаться неправильно — появится новый Великий разлом. Так что проще наблюдать, чем повторить катастрофу.

Костёр тихо потрескивал. Тени плясали на обугленных стенах, делая лагерь похожим на окаменевшую сцену древнего пожара.

— Есть хоть что-то хорошее? — спросил я. — Хочу знать, что мы не зря сидим тут на краю ада.

Алексей кивнул:

— Есть один плюс. Ловцы душ не покидают границу разлома.

— Никогда?

— Не слышал таких случаев. Может, не могут. Может, не хотят.

— Утешительно, — пробормотал я.

Он усмехнулся, подбрасывая хворост.

— Для начала достаточно. Главное — не приближаться к ним слишком близко. Они чувствуют магию, особенно светлую. Так что, если увидишь голубое сияние — сворачивай.

— А если не успею?

— Тогда, барон Львов, узнаешь, насколько быстро бегают даже самые упрямые универсалы.

Я усмехнулся.

— Спасибо за поддержку.

Попугай, устроившийся на обгоревшем шесте, тихо добавил:

— Как же весело начинается наш курс выживания. Всего-то ночь, а уже хочется обратно в Академию.

Алексей усмехнулся.

— Завтра захочешь ещё сильнее. Отдыхай. Утро будет шумным.

Я лёг рядом с костром, глядя на звёзды. Где-то вдали тихо гудел разлом, будто напоминал — мир живёт на краю. И если уж я здесь — значит, время учиться, как не сгореть в собственном пламени.

Утро встретило нас сыростью и холодом. Туман стелился по земле, будто хотел спрятать следы ночных гостей. Мы с Алексеем двинулись вдоль старой стены, где разлом проявлял себя чаще всего.

Вернадский шагал уверенно, точно знал каждую кочку. Я старался не шуметь и не отставать. Попугай сидел у меня на плече и время от времени щёлкал клювом — нервно, как будто понимал, куда мы идём.

— Смотри под ноги, — сказал Алексей. — Учись читать землю. Тут всё написано, просто глазами нужно видеть.

Он присел и показал на неровные отпечатки в сырой почве.

— Видишь эти углубления? — спросил он. — Глубокие, с разлётом грязи в стороны. Значит, тварь была тяжёлая и двигалась быстро. А вот рядом — мелкие царапины, будто когти. След молодой, не больше суток.

Я наклонился ближе. В земле действительно угадывались формы — будто кто-то огромный ступал осторожно, но с силой.

— Первое, что нужно понимать, — продолжил Алексей, — сила твари читается по давлению. Чем глубже след и шире радиус выброса земли, тем массивнее она была. Но это не всегда значит, что опаснее. Бывают и лёгкие, но шустрые.

Он провёл ладонью чуть выше следа — я почувствовал лёгкий холодок.

— Остаточная энергия, — сказал он. — По ней можно судить о стихии и силе.

— Как именно?

— Цвет и температура. Голубоватое — свет или холод. Золотистое, тёплое — огонь, агрессия. Если чувствуешь липкость, будто воздух становится вязким, значит, смесь стихий. Такие твари часто самые коварные.

Я попытался ощутить то же самое. Холод действительно был. И ещё… слабое давление, будто воздух стал плотнее.

— Почти уловил, — сказал Алексей. — Теперь смотри дальше. Направление следов, расстояние между отпечатками. Если следы ровные и редкие — тварь двигалась спокойно. Если след идёт рывками, с выбросами — значит, была схватка или охота.

Мы прошли несколько десятков метров. На одном участке земля была опалённой, трава — словно выжжена кругами.

— Здесь что-то вспыхивало, — отметил я.

Алексей кивнул.

— След огненного разряда. Видишь, края оплавлены, а в центре пятна земля холодная. Это значит, что вспышка была быстрая, неестественная. Скорее всего, это тварь разрядного типа, бьёт плазмой. Средняя сила, но если такая попадётся — не позавидуешь.

Мы двинулись дальше. Воздух густел, туман редел, и впереди уже угадывалась бледная линия рощи.

— Бывает, — сказал Алексей, —