Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

уже хорошо. Но теперь мной займётся человек, у которого на лице написано «лучше умереть в лесу, чем спорить со мной».

Попугай, до сих пор сидевший на шкафу, склонил голову:

— Отлично! Поедем отдыхать. Только бы не с порталами — я не переношу чужих миров.

— Помолчи, — сказал я. — У меня и без тебя головная боль.

Вернадский уже ждал у двери.

— Через час, — повторил он. — Не опоздай, барон.

Я вышел из кабинета, чувствуя, как будто на мне поставили ещё одну печать — опасный, но пока живой.

Повозка тронулась медленно, колёса глухо стучали по булыжной мостовой.

Мы выехали из Академии без провожающих — и, честно говоря, я был этому рад. Пусть лучше думают, что меня выдворили под охраной, чем начнут задавать лишние вопросы.

Вернадский сидел напротив, опершись локтем о борт. Смотрел не на меня — на дорогу, будто знал каждый камень и трещину на пути.

Минут десять ехали молча. Потом он заговорил:

— Мой курс обычно проходят студенты четвёртого и пятого года. Два месяца выживают в дикой местности без связи и поддержки.

Он чуть усмехнулся:

— Но ты — исключение. Личного ученика я беру впервые. Шесть месяцев будем вдвоём. Без лекций, без зачётов. Только реальные проблемы — разломы и те, кто из них выбирается.

— Шесть месяцев, — повторил я. — Звучит, как приговор.

— Скорее испытание, — ответил он спокойно. — Если повезёт — полезное.

За окнами мелькали городские кварталы, потом всё чаще — обломки старых стен, заросшие мхом. Город постепенно уступал место пустоши.

— Рядом ведь только Московский разлом, — заметил я. — Остальные давно укреплены.

— Верно, — кивнул Алексей. — Но московский — самый капризный. Он не раскрывается полностью, но постоянно выбрасывает тварей. И, насколько я знаю, магам света они особенно “рады”.

Я усмехнулся:

— Радоваться они умеют громко. Я уже встречался с их гостеприимством.

— Вот и хорошо, что не строишь из себя бесстрашного юнца, — ответил Алексей. — Хотя странно. Обычно на твоём месте начинают рассуждать о долге и славе.

— После пары встреч со смертью как-то захотелось пожить подольше, — буркнул я.

Алексей засмеялся — не громко, но искренне.

— Правильный вывод.

Он чуть повернулся ко мне:

— Кстати, я тоже универсал. Так что всё предусмотрено.

Я приподнял бровь.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

Внутри будто что-то щёлкнуло — надежда.

— Тогда, может, подскажете, как вы развиваетесь? И вообще — как универсалам развивать магию?

Алексей кивнул, глядя куда-то за окно.

— Официально я адепт всех восьми стихий. Десятая ступень. Это максимум, который доступен универсалам без катализатора.

— Катализатора? — уточнил я.

— Энергетический кристалл. Он запускает развитие стихий у универсала. Без него наши потоки слишком разрозненны, чтобы пробиться дальше.

Я задумался.

— Значит, универсалы всё же способны развиваться?

— Теоретически — да, — ответил он. — На практике я не видел ни одного, кто перешагнул порог адепта. Но сила — не главное. Если умеешь думать, проживёшь дольше любого мастера.

Я хмыкнул:

— Философ.

— Опыт, — пожал плечами он. — Когда видел, как гении горят быстрее, чем загораются, начинаешь ценить простые истины.

— А что насчёт моего родства с огнём? — спросил я. — Мне сказали, это редкость.

Алексей кивнул.

— Не такая уж редкость. Иногда у универсалов стихия проявляется сильнее остальных. Есть способы взять её под контроль. Временные, но действенные. Тебе придётся учиться “разряжаться”.

— Разряжаться?

— Давать энергии выход, — пояснил он. — Если будешь сдерживать всё в себе — огонь сожжёт изнутри. Не метафора, кстати.

Я посмотрел в окно — впереди начинался густой еловый лес, а где-то за ним, вдалеке, серебрилась кромка защитного купола, отделявшего город от зоны разлома.

Шесть месяцев с универсалом-охотником и тварями на закуску. Звучит как новый виток неприятностей. Хотя… может, именно этого мне и не хватало. К вечеру дорога закончилась.

Повозка скрипнула напоследок, остановилась, и я впервые ощутил запах здешнего воздуха — сухой, с металлической ноткой, будто где-то рядом гниёт само пространство.

Перед нами тянулась старая застава. Полусгоревшие казармы, несколько уцелевших башен и полуразваленный периметр, укутанный сеткой магических линий. Не купол — просто узор удерживающих рун, вросших в камень.

— Добро пожаловать, — сказал Алексей. — Место тихое. Почти.

Я обвёл взглядом окрестности. Далеко на горизонте мерцала голубая трещина — разлом. Даже отсюда чувствовалось, как пространство дрожит, будто пытается вдохнуть, но не может.

— “Тихое”, — повторил я. — Вы, кажется, забыли уточнить, что рядом зияет дыра в реальности.

— Я не забыл, — усмехнулся он. — Просто привык.

Мы прошли внутрь. По сторонам торчали кости старых укреплений: деревянные балки, куски металла, кое-где остатки магических прожекторов.

В центре стоял свежий лагерь: две палатки, кострище, деревянный помост под артефакты, ящики с припасами и несколько заземлённых кристаллов. Всё выглядело так, будто здесь поселился не исследователь, а солдат, привыкший ждать неприятностей.

— Здесь безопасно? — уточнил я.

— Относительно, — ответил Вернадский. — Сюда не доходят ловцы душ и мелкие твари. Совсем немного не доходят.

— “Совсем немного” — это как?

— Иногда заглядывают разведать обстановку. Но я их не держу — возвращаю обратно.

Он сказал это спокойно, как будто говорил о соседских собаках.

Я глянул на ближайший магический столб — на нём были выжжены новые руны, свежие. Алексей здесь действительно жил — не просто ставил лагерь, а обустраивал всё надолго.

— Значит, полгода мы проведём здесь? — спросил я.

— Если повезёт. Если нет — меньше.

Попугай, который всё это время молчал, тихо прошептал мне на ухо:

— Великолепно. Рай на земле. Ни стражи, ни студентов, ни людей. Только смерть на горизонте.

— Зато без лекций, — ответил я.

Вернадский, видимо, расслышал.

— Тут лекций не будет, — сказал он. — Только практика.

Он достал из ящика карту, развернул на грубом деревянном столе. На ней красным были отмечены линии — траектории, где чаще всего появлялись твари.

— Завтра с утра — разведка. Проверим периметр, обновим печати. А потом начнём с основ — управление потоком, стабилизация, дыхание, контроль реакции.