Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

что следов почти нет. Тогда смотри на фон — птицы молчат, зверьё уходит. Природа всегда первой чувствует чужое.

Я слушал внимательно, стараясь запомнить каждое слово. Всё, что он говорил, звучало просто, но за этой простотой ощущалась привычка выживать.

— А если след принадлежит сильной твари? — спросил я.

— Тогда не геройствуй. Отметь место и возвращайся в лагерь. Мы не охотники — мы живые, и это важнее любой добычи.

Попугай фыркнул:

— Приятно, что хоть кто-то помнит, что жить полезнее, чем геройствовать.

Алексей усмехнулся.

— Умный у тебя спутник. Хотя болтливый.

— Я бы сказал — наблюдательный, — ответил я.

Он остановился и, глядя на голубое свечение над горизонтом, добавил:

— Если увидишь свет у земли — уходи. Это не солнце. Ловцы душ любят светлую магию, а твоя аура им как маяк.

Я кивнул. Туман уже рассевался, открывая полуразрушенные башни заставы и бледное мерцание разлома. Он не гремел и не шевелился, но чувствовался всем телом — как хищник, что затаился и ждёт.

Мы шли вдоль линии старых укреплений, когда воздух будто поменял вкус. Пахло гарью, металлом и чем-то кислым, будто гнилая кровь. Алексей резко поднял руку, останавливая меня.

— Чувствуешь? — спросил он.

Я кивнул. Воздух дрожал. Не от ветра — от чего-то иного.

— Встань за мной и не шуми.

Мы сделали несколько шагов, и я заметил на земле огромный след — вытянутый, с чёткими углублениями. Земля вокруг него потемнела, как будто впитала жар.

По краям — капли стекловидного вещества, словно песок оплавился от прикосновения чего-то слишком горячего.

— Это уже не мелочь, — сказал Алексей, присев и коснувшись земли. — Смотри внимательно.

Он провёл пальцем вдоль отпечатка, потом поднял руку — на кончиках пальцев тлело слабое золотистое свечение.

— Остаточная энергия нестабильна. Значит, тварь двигалась недавно. Час, может, меньше.

Я присел рядом. След тянулся дальше, в сторону холмов. Ещё несколько похожих отпечатков — глубоких, уверенных.

— Похоже, шла не наугад, — сказал я. — Уверенно, без метаний.

— Верно, — кивнул Алексей. — Идёт по привычному пути. А вот направление…

Он посмотрел вдоль линии следов и нахмурился.

— Она движется от границы.

— То есть из разлома? — уточнил я.

— Нет. Из зоны старых пробоин, но не из самого ядра. Значит, поблизости новый очаг. Разлом рождается, когда энергия пространства не выдерживает давления. Эти следы — его вестники.

Я посмотрел туда, куда он указывал. На горизонте, среди серых камней и кустов, дрожало нечто — будто воздух плавился.

Только это не мираж.

— И что теперь? — спросил я.

Алексей встал, смахнув пыль с рук.

— Теперь у нас новая цель. Найти этот очаг и закрыть, пока не прорвало полностью. Если успеем, отделаемся выбросом и мелочью. Если нет… появится ещё один разлом, и тогда вся эта зона уйдёт под срыв.

Попугай на моём плече тихо пробормотал:

— А я надеялся на спокойную академическую практику.

— Добро пожаловать в реальность, — сказал Алексей. — Запоминай: если тварь идёт от границы, значит, она ищет место, где тоньше. Там, где появится следующий прорыв.

Я ещё раз посмотрел на след. Он казался свежим. Тёплый воздух поднимался над ним, будто дыхание. Мне стало не по себе.

— Значит, идти придётся туда? — спросил я.

— Именно. Но не сегодня. Сначала подготовимся. Такие тропы не прощают самоуверенности.

Я кивнул. В груди тревожно кольнуло предчувствие — будто за линией холмов кто-то уже ждал нас.

К вечеру ветер сменил направление — тянуло сухим теплом и пеплом. Вернадский возился у стола, раскладывая артефакты и старые карты.

Я сидел рядом, стараясь не мешать. Попугай наблюдал сверху, с бревна, изредка комментируя происходящее недовольным щёлканьем клюва.

— Значит, всё-таки новый очаг? — спросил я.

— Похоже на то, — ответил Алексей, не поднимая головы. — Но пока рано делать выводы. Нужно проверить место, снять меру напряжения.

— И закрыть, если подтвердится?

— Если получится, — буркнул он.

На столе лежали: три зачарованных камня стабилизации, тонкий нож с серебряной полосой вдоль лезвия, компас с еле заметным голубым отблеском и несколько металлических колец с впаянными рунами.

— Много снаряжения для одного похода, — заметил я.

— Для одного — да, — согласился Алексей. — Для выживания — в самый раз.

Он поднял взгляд:

— Ты со мной идёшь, но не путайся под ногами. Это не академическая практика. Здесь не будет защиты преподавателей, ни барьеров, ни тех, кто подстрахует. Всё, что ты умеешь, — усиление и импульс. Используй их только по моей команде.

— Я понял.

— Надеюсь. Мне не нужен герой. Пиши потом рапорты о гибели студента в первый месяц обучения.

Я хотел что-то ответить, но промолчал. Спорить бесполезно. Алексей говорил спокойно, без злобы, но каждое слово резало как нож.

Попугай не выдержал первым:

— А если этот двуногий всё-таки окажется полезным?

— Тогда он получит возможность доказать это, — сказал Алексей. — Но пока я вижу ученика, которому не хватает здравого смысла.

Я усмехнулся:

— Приятно осознавать, что моя репутация растёт.

Он хмыкнул, собирая артефакты в сумку.

— Репутация не спасает от выброса. Запомни: когда энергия пространства начинает давить, всё живое рядом чувствует это. Появляется звон в ушах, головокружение, потом — резкий скачок температуры. Если почувствуешь жар — падай на землю. Не стой. Не пытайся смотреть.

— А вы?

— А я привык.

Он бросил на меня взгляд, в котором сквозило раздражение и что-то вроде жалости.

— Понимаешь, Кирилл, закрытие разлома — не ритуал, а попытка уговорить мир не развалиться. Мы не ломаем, мы подстраиваем. Один неверный шаг — и всё рушится.

Я кивнул.

Слова про «не геройствовать» звучали уже не как наставление, а как предупреждение.

— Выходит, я — лишний, — сказал я.

— Нет, — ответил Алексей. — Просто не основной. Будешь рядом — пригодишься. Сдерживать выбросы, подстраховывать на периферии. И да, если увидишь тварь — не атакуй. Займи позицию, дай знать.

Попугай тихо буркнул:

— Прямо праздник доверия.

Алексей усмехнулся.