Для тебя бессмертный - Сим Симович

— Ты будешь каждый день ходить по этим улицам. Смотреть в глаза сиротам. И помнить, что ты — дурак, которым вытерли задницу святые отцы. Ты будешь служить мне. И когда я скажу «режь», ты будешь резать, даже если сам Папа Римский прикажет тебе молиться. Понял?

— Да, сир… Да…

— А теперь пошел вон. Оцепить периметр. Никого не впускать. Особенно клириков. Если увижу хоть одну рясу ближе ста шагов — повешу на собственных кишках.

Гийом кивнул и бросился прочь, собирать остатки людей и чести.

Ричард остался стоять у стены.

Он разжал кулак. Скомканный приказ упал в пепел.

Король пнул его сапогом.

Значит, война.

Не с Саладином. С Саладином все просто — сталь на сталь.

Война с «своими». С белыми пауками, которые плетут сети в тылу.

Они ударили по его «оружию». По Виктору.

Решили сломать? Проверить на прочность?

Что ж, проверим.

— Де Тернхем! — рявкнул Ричард.

— Здесь, сир!

— Гвардию ко мне. Боевое построение. Идем внутрь.

— Внутрь… пожарища, сир?

— Внутрь бойни. Я хочу видеть, что осталось от моего солдата. И что осталось от тех, кто пришел его убить.

Отряд двинулся вглубь квартала.

Под сапогами хрустело. Угли, черепки, кости.

Ричард шел первым. Рука лежала на рукояти меча. Ноздри раздувались, втягивая воздух.

Среди запаха гари пробивался другой запах.

Свежей, густой крови. Ее было много. Слишком много для пожара.

Стены домов, уцелевшие в огне, были забрызганы красным. Не мазками — ведрами.

Здесь не просто убивали. Здесь рвали.

На земле валялся щит. Мамлюкский. Круглый, окованный медью.

Он был пробит насквозь. Не копьем. Чем-то тупым и тяжелым. Словно в него ударил таран.

Рядом — тело.

Или часть тела.

Рука, оторванная по плечо. В пальцах зажата кривая сабля.

Ричард перешагнул через конечность.

Он видел многое. Видел поля сражений во Франции. Видел горы трупов после штурма Мессины.

Но это…

Это было другое.

Здесь работал не отряд. Зверь. Одиночка.

Следы вели в тупик. В узкий переулок между двумя каменными складами, которые огонь не смог сожрать, лишь облизал копотью.

Оттуда не доносилось ни звука.

Но воздух там дрожал от напряжения.

Переулок напоминал глотку зверя, подавившегося слишком большим куском. Стены из желтого песчаника, закопченные до черноты, сжимали пространство, создавая каменный мешок. Солнечный свет сюда не попадал — его заслонял дым и высокие карнизы. Здесь царили сумерки. Красные, влажные сумерки.

Ричард шагнул внутрь.

Подошва сапога не нашла твердой земли. Нога поехала в сторону, скользнув по чему-то мягкому и податливому.

Хлюпающий звук.

Король восстановил равновесие, ухватившись рукой за шершавую стену. Ладонь ощутила липкую влагу.

Он поднес руку к лицу.

Кровь. Густая, темная, уже начавшая сворачиваться желе. Стена была забрызгана ею на уровне человеческого роста. Словно здесь лопались перезрелые плоды, а не живые люди.

За спиной послышался лязг и сдавленные звуки.

Сэр Роберт де Тернхем, опытный воин, прошедший осаду Акры, стоял, согнувшись пополам, и исторгал завтрак в пыль. Другие гвардейцы, бледные как полотно, крестились, боясь переступить невидимую черту.

— Ждать, — бросил Ричард, не оборачиваясь.

Голос звучал глухо, будто вата забила уши.

Он двинулся вперед один.

Это был не бой. Это была архитектура смерти.

Тела лежали не хаотично. Они лежали слоями, образуя своеобразную рампу, ведущую вглубь тупика.

Мамлюки.

Лучшие из лучших. Гвардия султана. Люди, тренировавшиеся убивать с пяти лет.

Здесь их искусство оказалось бесполезным.

Ричард нагнулся над ближайшим трупом.

Воин в дорогой кольчуге двойного плетения. Шлем сбит, лицо превращено в маску ужаса.

Грудная клетка вдавлена внутрь. Не пробита копьем, не разрублена мечом. Просто проломлена. Ребра торчали наружу сквозь разорванные звенья кольчуги, как белые ветки.

Удар страшной силы. Тупой удар. Будто лошадь лягнула в грудь. Или таран.

Или кулак весом в пуд.

Ричард хмыкнул.

Профессиональный интерес вытеснил отвращение. Война — это ремесло. А здесь лежали результаты работы мастера. Пусть и безумного.

Шаг.

Под сапогом треснуло древко копья.

Еще шаг.

Приходилось балансировать. Земля исчезла, скрытая ковром из плоти и металла.

Второй труп.

Голова вывернута на сто восемьдесят градусов. Позвонки раскрошены в пыль. Шейные мышцы порваны.

Кто-то схватил этого человека за голову и повернул ее, как пробку в кувшине.

Без оружия. Голыми руками.

— Господи… — выдохнул кто-то из гвардейцев за спиной.

— Бога здесь не было, — пробормотал Ричард. — Здесь был только он.

Король продвигался вглубь.

Завал становился выше.

В центре переулка, зажатые между стенами, тела лежали в три слоя.

Тут была свалка. Смерть оптом.

Рука, оторванная вместе с ключицей, валялась отдельно, все еще сжимая кривой кинжал.

Щит, расколотый пополам, словно щепка.

Голова, раздавленная, как гнилая тыква, о каменную кладку стены. На камне остались следы мозга и волос.

Ричард восстанавливал картину боя.

Их загнали сюда. Или они сами загнали свою жертву в тупик, думая, что поймали крысу.

А крыса оказалась левиафаном.