Для тебя бессмертный - Сим Симович

Он не фехтовал. Он просто шел сквозь них.

Рвал. Ломал. Топтал. Использовал их же тела как оружие.

Фальшион… где фальшион?

Ричард увидел клинок.

Он торчал из живота одного из мамлюков. Изогнутый, черный от крови, зазубренный до неузнаваемости. Сталь не выдержала такой работы. Меч превратился в пилу.

Впереди, на вершине кургана из мертвецов, сидела фигура.

Темная. Неподвижная.

Вокруг нее воздух дрожал, как над раскаленным песком пустыни.

Виктор.

Ричард остановился в пяти шагах.

Снизу вверх смотреть было неудобно. Но величие момента требовало тишины.

Солдат сидел, скрестив ноги по-турецки, устроившись на широкой спине мертвого нубийца.

Гамбезон, когда-то серый, стал черным. Ткань пропитана кровью настолько, что затвердела, превратившись в корку.

Шлема не было.

Лицо — маска из сажи и красных разводов. Глаза открыты.

Они смотрели в никуда.

Стеклянные. Пустые. В них не было ни безумия, ни ярости. Только бесконечная, ледяная пустыня. Зрачки расширены, радужка тусклая, серая. Синий огонь погас, оставив после себя выгоревшие угли.

Он покачивался. Едва заметно. Вперед-назад.

Ритм безумия.

Ричард поднялся выше.

Сапоги скользили по кишкам.

Он встал на одном уровне с солдатом.

Вблизи стало видно то, о чем шептались в лагере. То, что так пугало Епископа.

Раны.

Виктор был истерзан.

Кольчуга на боку разорвана — след от удара копьем. Ткань на плече рассечена саблей. На шее — глубокий порез.

Но крови не было.

Раны… дымились.

Тонкие струйки пара поднимались от краев плоти.

Ричард пригляделся.

Края пореза на шее шевелились. Медленно, как живые черви, они ползли друг к другу. Розовая, новая ткань затягивала провал на глазах. Келоидный рубец формировался за секунды, там, где у обычного человека ушли бы месяцы.

Жар.

От Виктора веяло жаром, как от открытой печи. Организм сжигал сам себя, переплавляя ресурсы в регенерацию.

Кожа на скулах натянулась, лицо осунулось, став похожим на череп. Нос заострился.

Он постарел на десять лет за одну ночь. Но он был жив.

Смертельно, пугающе жив.

Руны.

На предплечьях, там, где рукава были сорваны, виднелись знаки.

Шрамы? Татуировки?

Они пульсировали. Слабо, затухая, как угли в костре, который заливают водой. Синеватый свет теплился глубоко под кожей, в венах.

Ту-дум. Ту-дум.

Свет вспыхивал в такт сердцу.

Дьявольщина?

Магия?

Ричард был королем-воином. Он верил в сталь и тактику. Но отрицать то, что видели глаза, было глупо.

Перед ним сидело существо, которое нельзя убить железом.

Существо, которое в одиночку, голыми руками, перебило элитный отряд убийц.

Существо, которое теперь было абсолютно пустым, потому что у него вырвали душу.

Ричард протянул руку.

Медленно. Осторожно.

Пальцы в латной перчатке коснулись плеча Виктора.

Горячо.

Даже сквозь кожу перчатки чувствовался неестественный жар.

Виктор не шелохнулся. Не моргнул.

Он был где-то далеко. В том мире, где дом еще цел, а женщина жива.

— Ты сделал это, — тихо произнес Ричард.

Это был не вопрос. Утверждение.

Король обвел взглядом гору трупов.

— Пятьдесят семь, — подсчитал он навскидку. — Пятьдесят семь против одного. Хороший счет.

Виктор молчал.

Ричард посмотрел на опустошённого воина.

Жалость?

Нет. Короли не могут позволить себе жалость. Жалость — это слабость.

Ричард почувствовал другое.

Гнев.

Холодный, расчетливый гнев собственника.

Кто-то посмел сломать его лучшую игрушку. Кто-то посмел залезть в его арсенал и испортить клинок.

Епископ.

Это его работа. Его почерк. «Сад должен быть прополот».

Он хотел доказать, что Виктор — зверь?

Он доказал.

Но он забыл, что звери бывают полезны, если держать цепь в правильных руках.

Ричард сжал плечо Виктора сильнее.

— Они забрали ее, — прошептал король, наклоняясь к уху гиганта. — Они сожгли твой дом. Они думали, что ты сломаешься и сдохнешь.

Ресницы Виктора дрогнули.

Первая реакция.

— Но ты не сдох, — Ричард усмехнулся. Жестко. Зло. — Ты устроил им ад. Ты показал им, кто ты есть.

Король убрал руку.

Выпрямился во весь рост, возвышаясь над сценой побоища как монумент.

— Ты чудовище, Виктор Крид. Ересь во плоти. Кошмар любого христианина.

Он сделал паузу.

— И ты — мой.

Ричард повернулся к выходу из переулка.

Там, у границы света и тени, появилась новая фигура.

Белая.

Чистая.

Сияющая на фоне гари и крови.

Епископ.

Он пришел посмотреть на результаты своего эксперимента.

Ричард положил руку на эфес меча.

Глаза короля сузились.

— А вот и Садовник, — прорычал Лев. — Пришел проверить урожай.

Сцена замерла.

На вершине кургана из тел — безумный полубог с мертвой возлюбленной в душе которую у него вырвали.

Рядом — король в крови.

Внизу — священник в белом.

Треугольник силы замкнулся.

Сейчас начнется торг.