Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

украшали бледную кожу, но не болезненно, скорее как у человека, который проводит мало времени на открытом солнце не потому что болен, а потому что ему просто неинтересно солнце. Узкое лицо, глаза с тем особым прищуром, которое трудно описать словами, они смотрят так, будто видят не то, на что смотрят, а что-то за этим. Не мистически, а как у человека, который привык анализировать поверх наблюдения. Видит вещь, а думает о её принципе.

Сел последним, с края стола. Лицом к залу, как и я. Это тоже не было случайным.

— Опять рис, — сказал Джирая, откидываясь на спинку стула. — Нельзя было нормально выбрать постой?

— Нормальный постой стоит дороже, — ответил Цунаде, не отрываясь от изучения чего-то в небольшом свитке. — А ты уже потратил половину общей суммы на позавчерашний вечер.

— Там были обстоятельства.

— Хозяйка мельницы это обстоятельство?

— Вдовы нуждаются в поддержке.

Цунаде закатила глаза с такой отточенностью, которая говорила о многократной тренировке. Орочимару же ничего не сказал. Просто взял чай, когда принесли, и посмотрел в кружку с таким видом, будто изучал структуру жидкости. Потом отпил и снова посмотрел в зал.

Я уже ел кашу и выглядел не особо приметным, слушая их разговор за столом что шёл своим чередом. Джирая что-то доказывал с интонацией человека, которому отказывают в очевидном, а Цунаде отвечала коротко, по существу, без желания продолжать этот конкретный спор дольше необходимого. Устала слушать про то как дамочка умоляла его не уходит? Орочимару в разговор не вступал, просто слушал или не слушал, по нему сложно было понять, что именно он делает в данный момент.

Дальний торговец у окна уронил ложку. Орочимару среагировал раньше, чем звук дошёл до меня, по крайней мере, так казалось. Быстрый взгляд в ту сторону, секундная оценка, взгляд обратно к столу. Угроза отмечена как незначительная.

Хорошие рефлексы для своего возраста. Уже начал менять своё тело под змеиный аналог?

Я доел кашу, отодвинув миску и взял чай. Горячий, немного горчит, что значит заварен правильно. Здесь похоже умеют.

Где-то ближе к середине своего завтрака я полез в карман за деньгами, проверить, сколько есть, и небольшой кунай, который держал отдельно, просто зацепился за ткань и соскользнул на пол. Звук был негромкий, металл об доску, но характерный для всех понятный.

Не поднял сразу. Посмотрел, куда он лёг потому что знал, что Орочимару поднял его раньше.

Не потому что сидел ближе, расстояние было примерно одинаковым. Просто его движение началось на рефлексе, предмет упал, рука пошла, подобрал, не глядя на меня. Тот спокойно посмотрел на кунай в своей руке и потом на меня.

Я же не торопился с действиями. Просто смотрел ожидая что же он сделает.

Наши глаза встретились на долю секунды дольше, чем бывает у незнакомых людей в таких ситуациях, и он изучал меня так же, как изучал структуру чая, быстро и без видимого интереса. Просто сбор данных, но задержался чуть-чуть ведь не понял кто я. Не понял почему его рука дрогнула.

Когда он молча протянул кунай я взял его, коротко кивнув. Он отвернулся обратно к своей кружке и ничего не сказал, как и я.

В моменте касания, мана потекла тонкой ниткой, почти неощутимо, вдоль ладони туда, где коснулся кунай его пальцев. След остался едва заметный, как след слабого запаха. Не метка, не маяк, ничего такого. Просто тонкая нить, которую можно найти, если знать, что искать.

Отвернулся, убирая кунай обратно. Спустя пару минут, в разговоре за их столом что-то изменилось. Тон может быть?

— ...три дня максимум, — говорил Джирая, уже тише, без прежней громкости. — Потом либо подкрепление приходит, либо мы сами отходим на северный рубеж.

— Подкрепление не успеет, — ответила Цунаде покачав головой. — Я смотрела сроки. Ближайший отряд в четырёх днях марша.

— Значит, отходим.

— Значит, нужно сначала провести разведку у реки. Там что-то изменилось в позициях…

Джирая переключился на серьёзный тон так же быстро, как до этого говорил о вдовах. Это тоже было характерно.

— Сегодня?

— С самого утра. — Цунаде свернула свиток. — Ты готов?

— Я всегда готов.

— Хах, это неправда, но пусть будет…

Орочимару двинулся, не дожидаясь окончания разговора, поднялся допив чай, и поставив аккуратно кружку на стол, посмотрел на обоих сокомандников по очереди. Что-то в этом взгляде говорило: заканчивайте разговаривать уже пора.

Цунаде встала следом. Джирая ещё секунду помедлил, потом тоже поднялся, зачем-то оглядев зал ещё раз, уже с другим выражением, не хозяйским, а профессиональным. Они ушли и дверь негромко закрылась за ними.

Я ещё минуту сидел с чаем, ни о чём особенном не думая, просто держал кружку двумя руками и смотрел на то место, где они сидели.

Рис недоеден у Джираи, тот явно торопился, когда разговор стал серьёзным. Пустая кружка Орочимару поставлена точно по центру, параллельно краю стола. Цунаде оставила свой стакан с недопитым чаем с той стороны, где было удобнее выходить без задержек.

Мелкие вещи. Но в мелких вещах видно человека точнее, чем в больших. Опыт есть, сила есть, наследие…Тобирама всё же решил оставить ребёнка? Но почему такой? Он ведь мог сделать что угодно. Но почему сделал так? Интересно что следовала за таким решением, и кем была матерью. Встал, допив своё, и вышел во двор отпуская мысль насчёт гения брата.

Во дворе было прохладно и пахло прогоревшим деревом, где-то тут жгли что-то ещё с вечера, видимо. Небо над городом было серым, ровным, без особых примет и тлько на юге, там где горы переходили в предгорья, а предгорья в равнины Страны Огня, горизонт выглядел иначе. Не светлее, не темнее, а немного оранжевым. Такой оттенок не бывает от рассвета в это время, слишком поздно и слишком постоянно. Горит что-то большое. Давно горит.

Линия фронта сдвинулась. Постоял, глядя на этот оранжевый край. Потом отвернулся и пошёл обратно внутрь.

***

День прошёл в не сложной неторопливой работе. Нашёл на рынке одного из тех торговцев, с которыми говорил накануне, и он оказался тут снова, покупал зерно. Коротко уточнил кое-что про то место у горного перевала, где компасы врут. Тот объяснил направление точнее, нарисовал