Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Там ещё колодец есть, старый, — сказал торговец. — Воды в нём нет, я проверял. Но если бросить камень, не слышно, как он падает. Вообще.

— Глубокий?

— Не в этом дело. Я другие глубокие знаю, там слышно хотя бы через несколько секунд. Здесь тишина. Просто тишина, и всё. Моя лошадь к нему подходить не хотела, я её за узду тянул, а она упиралась.

Кивнул и записал у себя в голове рядом с остальным.

Потом зашёл в маленькую лавку при храме, той, что заметил ещё вчера, со старыми свитками. Хозяин, пожилой мужчина с такими аккуратными руками, как у переписчика, посмотрел на меня с интересом. Сказал, что ищу записи о необычных местах в окрестностях, старые, не обязательно официальные. Байки, легенды, что угодно.

Он подумал, потом полез куда-то в дальние стеллажи и вернулся с небольшой связкой бумаг, явно не нового происхождения. Бумага пожелтела, а чернила выцвели, почерк был крупным и неровным, как у человека, который редко пишет.

— Это местный, — сказал хозяин. — Торговец, жил лет пятьдесят назад. Собирал такие истории, не знаю зачем. Его записки никто не покупал, пока вы…

Заплатил сколько попросил, не торгуясь и вернулся в комнату, сев у окна и читал до вечера.

Записки торговца оказались неожиданно плотными по содержанию, если отфильтровать то, что было просто байками, страшилками для детей и религиозными объяснениями плохого урожая. После фильтрации осталось несколько вещей, которые требовали внимания.

Первое. Место у северного перевала, то самое, про которое говорил торговец с ожогом на шее, упоминалось в записках трижды. Три разных человека в разное время описывали одно и то же, тяжёлый воздух, компас врёт, животные не идут, а колодец без дна. Это уже не байка. Это наблюдение с повторяемостью. Значит аномалия.

Второе. Торговец записал один рассказ, который привёл дословно, со слов старого шиноби, который остановился у него переночевать. Шиноби был без деревни, бродяжничал поди. Рассказал про место в горах, куда заходил по случаю, когда хотел избежать патруля. Описывал так: вошёл в расщелину, а вышел совсем не там, где должен был. Расстояние не совпало. Потратил двадцать минут на проход, который по его расчётам должен был занять три минуты, а оказался на другом склоне горы, километра на два в стороне от того, куда шёл.

Шиноби объяснял это тем, что горная волшебство запутала, потому что такие объяснения проще. Но я читал это другим взглядом.

Пространственная нестабильность. Небольшая, локальная. Но если она была там пятьдесят лет назад, она может быть там до сих пор. Или след от неё.

Третье место было в самих записях только упомянуто вскользь, одна строчка, как ориентир, у кривой сосны за старым святилищем. Без описания, просто маркер. Интересно.

После того как всё отметил отложил бумаги и посмотрел в окно.

Оранжевое свечение на юге стало гуще. Теперь оно было заметно даже сквозь дневной свет, что значило, что там горит по-настоящему и давно. Что-то крупное, лес или деревня.

Линия фронта не просто сдвинулась. Она ускорилась, а это возможно меняло маршрут каравана. Нужно было уточнить у нанимателя.

Спустился обратно вниз, нашёл торговца зерном в хозяйской комнате, тот как раз разговаривал с Дайсуке, которого я тоже заметил в углу. Оказывается, они знали друг друга, нашли общих знакомых и теперь обсуждали цены на зерно с тем оживлением, которое характерно для людей, которым говорить о работе приятнее, чем о войне.

Подождал, пока они закончат фразу.

— Маршрут не изменится, — сказал торговец зерна, когда я задал вопрос. — Обходной путь через Нейтральные Поля специально для таких ситуаций. Дальше, но в стороне от фронта.

— Фронт движется быстрее, чем был вчера.

— Вижу. — Он кивнул в сторону окна, где оранжевое свечение было заметно. — Поэтому выход завтра с утра, а не послезавтра. Я поменял время.

Это было сказано ровно, без паники. Хорошо, значит понимает. Человеку, который умеет переключаться можно доверять.

— Готов к утру, — ответил я и ушёл.

Дайсуке поймал меня у лестницы.

— Ты в Страну Огня? — спросил негромко.

— В ту сторону.

— Это плохо. — Он помолчал. — Там неспокойно стало.

— Стало.

— Будь осторожен, Кен.

Кивнул. Он вернулся к своему торговцу, а я поднялся к себе.

***

К вечеру общий зал снова наполнился людьми, уже другими, те, что были утром, по большей части ушли или ещё придут позже. Прибыли новые беженцы с севера, несколько семей с детьми и узлами, которые несут всё что важное. Хозяин размещал их без лишних вопросов, война научила людей быть практичнее в отношении документов.

Сидел у стены и слушал то, что текло в общем потоке разговоров.

Говорили про фронт, про какую-то деревню, что сгорела, про беженцев, про цены, которые растут. Один мужчина рассказывал, что видел позавчера большой отряд ивовских шиноби, идущих на юг, около сотни человек с грузом. Другой возражал, что это не Ива, а Амегакуре, у них ведь другие плащи. Третий говорил, что с тех пор как Ханзо заключил союз, разницы уже нет.

Упоминание Ханзо у меня вызвало что-то похожее на лёгкое любопытство. Встреча у ущелья была свежей, где-то дня четыре-пять от сюда. Или чуть больше с дорогой. Ооноки сказал тогда, что хочет только знать, кто я такой. Думаю Ханзо также хотел.

Он не узнал. И не узнает в ближайшее время, если не встретимся снова.

Что-то во мне надеялось, что встретимся. Бой в ущелье был интересным, по-настоящему интересным, что бывало нечасто. Ханзо двигался не так, как большинство, он думал о силовой эффективности иначе, без показухи, без лишних движений. Каждый удар был таким что…заставлял думать. Таких противников встречаешь редко.

Но сейчас было другое. Отряд Ивы на юг, если это был он, оранжевое небо, фронт который ускорился. Что-то происходило, причём крупное и я не знал что именно, потому что не следил за ходом этой войны с нужным вниманием. Это была чужая война в чужом мире, и я намеренно держал дистанцию.

Но дистанция имеет предел, когда линия фронта движется в сторону твоего маршрута.

Вышел снова