Бесконечность - Марцин Подлевский

тактике. Со стратегической точки зрения его действия не имели большого смысла. Движения Бледного Отряда напоминали атаки хищника, которому не нужно заботиться о сложных реакциях пожираемой мелкой рыбешки. Армады Бледного Короля были для этого слишком велики, а их единственная реальная угроза — Оружие Машин — слишком разбросана по Выжженной Галактике. Ликвидацией оснащенных им геометрий занялся Легион, чья задача — благодаря потере Машинами Синхрона и Единства — была значительно облегчена. Поэтому Кирк должна была сделать гораздо больше, как и Проклятый. Чужаки имели свою собственную систему локализации и связи, а человеческая раса проявляла исключительную устойчивость к уничтожению.

Однако, не говоря уже о самой стратегии Бледного Отряда, или, скорее, ее отсутствии, полной загадкой оставался вопрос о мотивации гримов. Флагманские корабли Бледного Короля, которыми командовали Бледные Дети, не подходили ни под никакую логичную концепцию ведения войны. Да, они сопровождали Призраков и эребов, но их действия не были до конца понятны. Конечно, гримы терпели Бледную Принцессу, как и всех Вестников, но терпением все и заканчивалось. Мощные корабли — некоторые из них размером с Гаргантюа, то есть более семидесяти километров в длину — казались неспособными к стратегическому мышлению. Они наносили удары Бледностью — мертвым, холодным снопом пережженного света — но было трудно сказать, каков будет эффект этого удара. Трупный сноп мог уничтожить или превратить врага в призрачную структуру, на что были способны некоторые Призраки. Бледность действовала как на корабли, так и на планеты, но Бледные Дети, казалось, не беспокоились о результате такого обстрела. Бывало также, что грим по неизвестным причинам покидал поле боя, уходя в Глубину. Призрачные корабли, казалось, сопровождали только вырванные из черноты Верховенства, как спокойные и мертвые стражники Бледного Короля.

А теперь — впервые с тех пор, как Кирк Блум стала Бледной Княжной — они проявили явный интерес к ее действиям. И все указывало на то, что они намерены довести дело до ее допроса.

— Сколько у нас времени? — прошептал Тартус Фим.

— Немного, — ответил странно безжизненно Гам 2.0. — Тетка и я работаем над разблокировкой «Темного Кристалла», но…

— Не делайте этого, — перебила его Кирк. — Это только ухудшит ситуацию. Если Бледные Дети заметят, что мы пытаемся ускользнуть, они уничтожат нас.

— Мы не отступим, — совершенно по-человечески заметил Помазанник Деспектума.

— Спасибо, — поморщилась Блум, — но это не нужно. Не знаю, чего вы от меня ждали, но мы в заднице. И это мягко сказано. Поэтому, если вы можете как-то отсоединиться от «Темного Кристалла» и войти в Глубину, то лучше сделайте это.

— Может, они могли бы взять нас с собой… — заметил Фим. Но Помазанник только наклонил голову, чтобы через мгновение отрицательно покачать ею.

— Они тоже заблокированы, — бросил Гам. — Неожиданность.

— Жаль, — сказала Кирк. — Может, это был бы выход. Лучше, чтобы «Темный Кристалл» оказался как можно дальше от кораблей Бледного Короля. Я бы предпочла избежать взрыва.

— Грусть расставания, — подтвердила Малая, прислушиваясь к разговору.

— Я не совсем понимаю… — Тартус нахмурился.

— Распад формы, — объяснила Покрака, указывая на обожженный след на полу корабля: единственное, что осталось после убийства баронессы Сепетес. Элохим нахмурилась, но через мгновение, к удивлению всех присутствующих, заговорила голосом Холодной: — Ты не имеешь права существовать! О, благословенная Бледность! Тебя нет! Тебя нет!

— Я не знал, что она умеет так… — пробормотал удивленный Фим. — Малая? Что ты хочешь этим сказать?

— Blasphemia, — спокойно объяснила Покрака, указывая на Гама, а затем на окружение мостика. — Богохульство.

— Это про меня? — спросил Гам. Но Кирк покачала головой.

— Нет, — отрицательно ответила она. — Мы уже говорили об этом, Тартус. Энди упоминала, что слишком точное изучение «Темного Кристалла» внешними силами приведет к его взрыву. Она, наверное, решила, что это какая-то форма защиты от сверхсветовой технологии. В конце концов, это корабль, которого нет, а сама сверхсветовая скорость тоже не должна существовать.

— Немного непонятно, — высказался голо несостоявшегося Пограничника. Блум пожала плечами.

— Я не говорю, что понимаю, но вы сами видели, как баронесса отреагировала на Гама или Коготь. Как думаете, что будет с кораблём? Это уже чудо, что из-за его необычной конструкции они сразу не заметили, что что-то не так…

— Среди старых Призраков есть гораздо более странные единицы, — вставил Фим.

— И это, наверное, спасло нас, — признала Кирк. — В любом случае, что бы ни случилось, мы не можем позволить Бледным Детям заметить, чем на самом деле является… или не является наш корабль. Не считая самого Гама. Ты слышишь, Гам? Ты должен войти в систему, как Тетка. Бледные Дети не должны тебя увидеть.

— Думаю, это сейчас наша наименьшая проблема, — мрачно сказал Тартус, указывая на неостекло.

За прозрачной панелью наностекла простирался мрачный пейзаж грима.

Раньше они видели его только издалека, как и все, кто сталкивался с флагманским кораблём Бледного Короля. С далекого расстояния можно было разглядеть мрачную архитектуру башен, галерей и соборов с темными пустыми окнами, окутанными осколками древнего льда. Но теперь, когда гигантский корабль закрыл им вид, даже электрические вспышки на поверхности стали похожи на разорванные реки мощных разрядов.

— Amissa. Пропали, — прошептала Покрака.

— Да, — так же тихо согласилась Блум.

По мере того как «Темный Кристалл» и Крепость Империум приближались к поверхности грима, можно было заметить, как много пространства между его огромными сооружениями. Они смотрели на город, который смело можно было назвать городом мертвых — по его пустым площадям и скрытым в тени зданий променадам, казалось, никто не ходил, или так им показалось сначала. Они видели целые пространства монументальных лабиринтов, похожих на адские, непостижимые конструкции, и раскинутые царства шпилей с подобиями мостов и пропастями, которые с близкого расстояния все больше походили на естественные каньоны, раны на истерзанном корпусе. Но это был не конец, а начало. Что-то продолжалось в этом черном пространстве — что-то между, скрытое в тени и само являющееся тенью, одновременно пустое и полное, разумное и животное: что-то, что ускользало от рационального познания. Они, кажется, видели силуэты, но не были уверены, были ли это человеческие фигуры — большие и маленькие, каким-то образом отталкивающие; мозг соединял формы, но им не хватало связности.

— Я не хочу там приземляться, носик… — вдруг пробормотала появившаяся Тетка. — Я не хочу!

—