Бесконечность - Марцин Подлевский

бои между людьми и Чужаками — по крайней мере, так было до недавнего времени. Теперь все более или менее многочисленные флоты людей, Чужаков и Машин были не только разрознены, но и десятикратно сокращены. Лишенные Синхрона, они ждали своей гибели. Даже Консенсус, который быстро перемещался по Галактике, начал спешно отводить свои силы к Галактической Границе. Апокалипсис Бледного Короля был как взрыв сверхновой, пожирающий Выжженную Галактику.

Тем ценнее оказалось найти тех, кто осмелился спастись от гибели через черный ход и укрыться в забытом уголке Галактики. Может быть, именно это знание стало причиной появления новых глубинных отголосков. Бледный Отряд активировал близлежащие Конвои, намереваясь окончательно уничтожить последнюю полноценную флотилию Выжженной Галактики.

Парадоксально, но большое количество эребов и Призраков несколько затруднило задачу гримов. Меньшие корабли Бледного Короля появились почти в каждом фрагменте Флотилии Грюнвальда, и поэтому выстрел из самых мощных единиц Бледности не мог быть слишком точным. Это не изменило того факта, что пучок Бледности все равно ударил, не обращая внимания на группу Призраков. И попал в часть убегающих гражданских кораблей.

В группе из нескольких круизных лайнеров, транспортов ТрансЛинии и большого серого корабля Научного Клана находился также «Альбатрос» — эксклюзивный космический парусник. И именно он остался единственным выжившим, в принципе, случайно.

Его пытался защитить «Гермес», отчаянно посылая в сторону далекого грима серию ракет, плазмы и рой мух — федеральных истребителей. Но грим не обратил на него внимания. Он, правда, не выстрелил снова, но к суперкрейсеру подлетела дивизия тяжелых Призраков из Тёмных Веков — периода после падения Галактической Империи, ещё до рождения Согласия. Большие, неряшливые корабли немного напоминали единицы Стрипсов — летающие космические свалки. Несмотря на волны, которые их накрывали, на броне были видны яркие названия и кровавые эмблемы. Парящие в космосе живые обломки были отражением настоящей постапокалиптической истории Выжженной Галактики. И именно они нанесли решающий удар.

К «Гермесу», прикрывавшему корабли, полетели перенесенные Призраками глыбы и куски старого чугуна, используемые как картечь. Эти физические снаряды быстро набрали нужную скорость и попали прямо в цель — поврежденный Чернотой корпус суперкрейсера.

Эффект был такой, будто «Гермес» столкнулся с другим кораблём. Его разорванную поверхность покрыли пламя и взрывы, а выпущенные спасательные капсулы оказались мгновенно уничтожены в тихом взрыве ядра.

***

Следом за Царой, Тански быстро понял, чем может закончиться пребывание на «Славе».

Компьютерщик, бывший на борту «Ленты», помогал синхронизировать корабли флотилии Грюнвальда. По крайней мере, до некоторого времени. Оставив позади холод аналитического застоя, он нажал кнопку в Сердце и сразу же начал вызывать ИИ бывшего доктора Харпаго Джонса.

В последнее время вызов доктора доставлял немало хлопот. Как подозревал Хаб, Харпаго сдружился со Свободными Искусственными Интеллектами. Это его не особо удивляло: в конце концов, Джонс был свободен, несмотря на ограничения, наложенные Единственным, — и уж точно разблокировался после того, как Миртон вытащил его из апатии. В любом случае, Харпаго 2.0 все чаще переносил свое сознание на внутренние встречи СИИ и все меньше времени уделял надзору за работой «Ленты». Последнее немного беспокоило Тански, хотя компьютерщик надеялся, что странная программная копия мозга доктора исследует не только вопрос о замещающей галактической сети, но и вопрос о глубинном скольжении, которое теперь должно было охватить почти семьдесят четыре процента Флотилии. В конце концов, успех всей операции зависел и от него, а не только от Миртона или работы Месье.

К сожалению, доктор не ответил.

Хаб прикрыл глаза, которые успели вернуть свой обычный, хотя и немного синеватый и мертвый, цвет.

— Чудесно, — прохрипел он. Его рука потянулась к потёртому карману комбинезона, но, конечно же, не вытащила никакой палочки. Этого удовольствия лишил его Холодный, но рефлекс остался. — Нет, доктор. Так не пойдет.

К счастью, на Джонсе дело не закончилось. Хаб коснулся клавиатуры и почти сразу вызвал Месье по аварийной линии связи.

— Господин Первый, Главный и Единственный Механик, — прохрипел он, с шипением втягивая воздух в мертвые легкие, — у нас здесь проблема.

— Я вижу, — пробормотал сидящий в машинном отделении «Славы» Месье.

— Я не имею в виду конкретно это дерьмо снаружи. Я имею в виду, что вы все разбрелись по «Славе», а должны быть здесь. Ты рядом с «Лентой»? — спросил Тански.

— Можно сказать.

— Тогда тащи свою задницу и возвращайся к прыгуну. Нужно собрать всех на палубу. «Слава» — это напастная приманка для неприятностей. Она слишком большая. Если у Бладзяка есть хоть немного мозгов, он уничтожит ее в первую очередь.

— Бладзяк? — неуверенно спросил Месье, но Хаб не успел объяснить шутку. (Мне тоже объясните кто-нибудь, пожалуйста — прим. переводчика)

Он прервал связь и попытался связаться с Эрин Хакл. Не был уверен, что это удастся, но точно знал одно. Там, где была она, должен был быть и Миртон.

***

— Они не прыгнут, — сухо сказал генерал Юсаку Годай, сидящий рядом с Симулятором Флота Отрицания, киборгом Вальтером Динге. — Они не смогут. Их ждет Kujo, гибель. Если только ты им не поможешь.

Его предположение было логичным. Флот Отрицания, которым командовал Динге с борта крейсера «Джеханнам», был единственной преградой для только что прибывших в сектор кораблей. И уж точно он был последним прикрытием разбитого крейсера «Миротворец», которым командовала полковник Ама Терт.

Корабельный эйдолон, выполняющий на «Джеханнаме» роль ИИ, а также симуляторы корабля подтверждали правильность расчетов генерала Годаи. Это заметил даже первый симулятор Гнып, капитан корабля.

— Тенденция к снижению, — сказал он, бросая настороженный взгляд на Динге.

Второй после Вальтера Стрипс альфа-класса отлично понимал не только растущую угрозу, но и возможность ее избежать.

Флот Отрицания рассматривался как военный, но Стрипсы не обязательно должны были разделять мнение Грюнвальда, несмотря на убежденность в его «чистоте в управлении программой». Ведь их мало что связывало с людьми, и хотя они были способны на такие человеческие жесты, как принятие на борт экипажа разбитого суперкрейсера «Мститель» генерала Юсаку Годаи, но решение, которое могло положить конец их симуляции, было совсем другим.

На мониторах и экранах «Джеханнама» было видно, что силы врага, может, и не превосходили их, но были очень сложны для уничтожения. Два все еще далеких грима медленно приближались к флотилии Грюнвальда, и не нужно было долго думать, чтобы понять, что произойдет, когда они смогут вести более точный огонь. Логичным и необходимым решением этой ситуации было решение о немедленном открытии метапространства на основе данных, уже предоставленных адмиралом Грюнвальдом.

—