Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам

но тут же радостно загомонили. Кружок стульев опустел, и старый поэт оказался в объятиях учениц. От злости, страха, отчаяния, которые мучили его всю дорогу, не осталось и следа. Вандзит усадила Маати на свободное место. Все окружили учителя. Сияющие глаза, радостные улыбки. Маати словно вернулся в родной дом. Эя ответила; поэт уже забыл, о чем спрашивал, и не сразу ее понял.

– Это список того, в чем мы не смогли разобраться. Когда приехали, навели тут порядок, а потом… В общем, мы сами проводили уроки.

– Не совсем так, – добавила Маленькая Ке, сложив руки в позе извинения. – Мы просто решили повторить, что выучили.

– После нескольких занятий поняли, что вопросов слишком много. Вот и решили их записывать. Кое-что…

Маати жестом успокоил ее. Поза вышла неуклюжей, потому что ему уже вручили чашку риса, приправленного карри.

– Вы правильно сделали. Я бы и сам это посоветовал, если бы подумал как следует. Давайте сюда ваш список. Завтра с утра начнем его разбирать. Ну как? Все готовы к серьезной работе?

Смех Маати потонул в хоре счастливых голосов. Только Эя молчала. Она улыбалась краешком губ, но как-то невесело. Даже позой не объяснила, в чем дело. Только налила ему воды.

– А Семай-кво приехал? – спросила Большая Ке.

Маати не спеша прожевал рис, помолчал немного. Острая приправа жгла язык.

– Мы так и не встретились. Письмо в условленном месте было, но старое. Все мои поиски ни к чему не привели. Я, где мог, оставил для Семая весточки. Наверняка ему передадут, что я о нем спрашивал, и он к нам приедет. А моя задача вас к этому подготовить.

Все лучше, чем горькая правда. Если он не смог найти Семая, это не значит, что помощь не придет. Не такой уж и страшный обман – оставить им надежду. Да и Маати так легче, не пришлось во всем признаваться. Только Эя поняла, в чем дело, но притворилась, будто верит.

Мула отвели в стойло, вещи перенесли в комнату, приготовленную для учителя. Возле очага поставили широкую медную ванну и наполнили ее водой. Маати сразу вспомнил счастливые деньки при дворе, когда любые его прихоти исполнялись мгновенно. Неужели все это было? Совсем недавно, кажется, и в то же время давным-давно. Да и заботились о нем тогда рабы и слуги, а не любимые ученицы.

Маати погрузился в теплую воду, прикрыл глаза. Боль в измученных суставах немного утихла. Жаль, он немолод. Вот бы раньше женщины относились к нему с таким вниманием. В иное время после ужина и ванны ему захотелось бы других удовольствий. Если бы усталость не въелась в каждую косточку, он, пожалуй, и сейчас подумал бы о плотских утехах.

Нет, конечно, это неправда. Иногда он чувствовал желание, но вот уже много лет, как оно утратило над ним свою власть. Совсем не то, что в юности. Наверное, потому в селение дая-кво и не пускали женщин. Как сосредоточиться на работе, если тебя мучает страсть? Да и само пленение может от этого измениться. Андаты, как зеркала, отражают сущность хозяев. Нетрудно представить, кого вызывали бы к жизни молодые поэты – распутниц и проституток. Мало того что рабы поэтов обладали бы низменной природой. С годами страсть угасает, а значит, удерживать андата все труднее. Не так ли и с женщинами?

По двери царапнул ноготок, и Маати открыл глаза. Чуть не заснул прямо в ванне! Поэт неуклюже встал, протянул руку за халатом, стараясь не плеснуть водой на угли.

– Сейчас! – откликнулся он, завязывая пояс. – Не бойтесь, я не утонул. Входите.

В комнату шагнула Эя, прижимая что-то к груди. В дрожащем свете пламени Маати никак не мог рассмотреть, что это. Вроде бы книга. Он изобразил позу гостеприимства, и рукава прилипли к рукам.

– Может, мне потом зайти? – спросила Эя.

– Нет, что ты. – Маати подвинул к жаровне кресло. – Я только смыл дорожную пыль. Ты принесла ваш список?

– Да. – Эя села. На ней было платье целительницы, темно-зеленое с золотой нитью. – И еще кое-что.

Маати устроился на широком бортике ванны и сложил руки в жесте удивления и любопытства. Эя подала ему свиток. Вопросы были написаны крупным, разборчивым почерком, каждому давалось небольшое пояснение. Маати прочел три. Два оказались довольно-таки простыми, а вот последний его заинтересовал. Он касался трудностей в создании новых определений, а еще – возможности заключать абсолютные структуры в относительные. В таком случае грамматика приобретала необычный оттенок, будто лишь предполагала, что огонь горяч, а не утверждала это.

Мысль показалась Маати весьма любопытной.

– Тут все вопросы такие?

– Некоторые – да. Особенно те, что задавала Вандзит. На них мы так и не смогли найти ответа.

Маати поджал губы и кивнул. Абсолютное, ставшее относительным. К чему это приведет? Он заулыбался, но сначала сам не понял – чему.

– А неплохо я придумал – оставить вас одних.

Отсвет пламени упал на лицо Эи. Она тоже улыбалась.

– Ладно, признаюсь. Мне ужасно понравилось. Поначалу было немного стыдно, будто мы пирожки с кухни таскаем. Всем хотелось попробовать, но мы думали, что это как-то… неправильно, что ли. Не знаю, как сказать поточнее. Вроде бы понимаешь, что нельзя, но от этого только соблазна больше. Стоило начать, и мы словно под горку покатились. Никак не могли остановиться. Я часто не знала даже, на правильную ли дорогу мы свернули, но…

Она пожала плечами, кивнув на свиток.

– Ничего страшного. Возможно, кое-что нам и пригодится, – заметил Маати.

– Хорошо, если так. А еще я нашла во дворцах книги.

– Книги? – растерялся поэт. – А разве их не все сожгли?

– Это не наши. Трактаты западных целителей. Вот, взгляни.

Она подала ему книжечку в переплете из холста. В очаге лопнула ветка, и в стороны, будто светлячки, брызнули искры. Маати прищурился.

Чернила выцвели. Даже при свете дня разобрать эти меленькие каракули было бы нелегко, а уж теперь и подавно. Маати с досадой перелистал страницы и вдруг заметил, что с одной из них на него таращится какой-то глаз. Поэт вернулся и начал изучать письмена внимательнее. Глаза были на всех рисунках. Вырванные, аккуратно пронзенные клинками. Рядом с каждым оком стояли подробные комментарии.

– Зрение, – сказала Эя. – Книгу составил некий Арран, но, скорее всего, писало ее много людей, которые брали себе одно и то же имя. Четыре или пять поколений назад на севере, во владениях стражей, сделали немало замечательных открытий. У нас, конечно, решили не замечать чужих успехов. Но это великие достижения. Арран гений.

– Даже если никогда не существовал, – пошутил Маати.

– Именно так, – серьезно кивнула Эя. – Мы с Вандзит