Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам

– Нет, не хотим.

– Она, понятное дело, не девственница?

Ота позой объяснил, что беспокоиться нечего. Даже если Ана стала женщиной – а это, конечно же, так и есть, – ребенка у нее не будет. При условии, что юноша, с которым она говорила на «Мстителе», – гальт. На миг императору стало не по себе.

– Если стража его схватит, ничего не делайте без моего ведома. Положение и без того непростое, лучше не усложнять.

– Ваше слово – закон, высочайший.

Император улыбнулся. Как же ему не хватало Синдзи! Немногие видели за высокими титулами самого Оту, еще меньше людей осмеливалось над ним подтрунивать. Эту простоту выковало время. Синдзя помог Оте взойти на трон хая Мати. Они любили одну женщину и чуть не поубивали друг друга из-за нее. Это Синдзя обучал его сына искусству боя и стратегии, это с ним Ота напился после смерти Киян. Синдзя всегда говорил, что думает, просили его или нет. Лучшего советчика и друга не найти.

Чем выше по склону поднимался паланкин, тем больше менялась толпа вдоль дороги. Улицы близ набережной наводнял рабочий люд, а здесь, в купеческом квартале, халаты стали богаче, яркие полотнища флагов украшала золотая вышивка. Затем, почти без всякого перехода, гербы и цвета торговых Домов сменились знаменами утхайема. За окошком поплыли высокие стены и резные ставни дворцов. Женщины и мужчины в изысканных одеяниях склонялись в позах приветствия, а слуги и рабы обмахивали своих господ веерами. Где-то слева запел незримый хор, сплетая голоса в сложной гармонии. Паланкин остановился перед великолепным дворцом, лучшим, самым прекрасным из всех, – дворцом императора. Ота вышел, оглядел стройные ряды придворных и наконец отыскал среди них человека, встречи с которым так долго ждал.

Данату шел двадцатый год. Он был похож и на отца, и на мать: лицо длинное, северное, но черты тонкие и глаза как у лисицы. За эти месяцы его щеки утратили юношескую мягкость, скулы проступили резче. Сын возмужал, стал настоящим красавцем; ему очень шел темно-серый халат с алым поясом. Только отец видел в этом юноше сразу всех: новорожденное дитя, неуклюжего малыша, хилого мальчика, неловкого грустного подростка и молодого наследника. Все они стояли теперь перед Отой, сложив руки в позе приветствия и пряча улыбку в глазах. Император нарушил церемонию и попросту обнял сына. Руки у Даната были словно железные.

– Ты молодец, – тихо сказал Ота.

– Пока тебя не было, ни один город не сгорел, – шепнул молодой человек.

По голосу было заметно, как он гордится отцовской похвалой.

– Однако ты заговорил, как Синдзя.

– За все приходится платить.

Ота рассмеялся и вслед за слугами пошел в свои покои. Церемонии теперь не скоро кончатся. Встречи, торжественные приемы, переговоры, танцы, пиры затянутся на много недель. Мысль об этом наводила тоску, будто он на закате дней взялся за дело целой жизни. Но пока Ота сидел в прохладе своих чертогов напротив Синдзи и рядом с Данатом, который разливал по каменным пиалам холодную воду, мир казался безупречным.

Конечно, если забыть, что он совсем не таков.

– Может, у нас получится обе прорехи починить одной доской, – рассуждал Синдзя. – Если мы дадим хороший отпор пиратам, то и Чабури-Тан спасем, и Обар припугнем, чтобы не высовывался.

– А если плохой отпор? – спросил Ота.

– Значит, плохи наши дела. Нельзя сразу готовиться к поражению. Тебя послушать, так нам ни один выход не годится.

Ота вытянул ноги. После долгого плавания ему все еще казалось, что пол качается, точно палуба. Как ни странно, чувство было приятное.

– А чем ты хочешь сражаться? Подушками? – спросил император. – Силен ли наш флот? Хватит ли воинов, чтобы одолеть врага в честном бою?

– Если их не хватает сейчас, на следующее лето уж точно больше не станет, а те, кто есть, состарятся на год, – настаивал Синдзя. – Даже если ты волшебством уложишь гальтских девушек в постель ко всем до последнего негодяя, их дети смогут канат свернуть только через десять лет, о битвах и говорить нечего. Медлить нельзя. Иначе мы ослабеем прежде, чем наберемся сил.

– Если наберемся, – добавил Ота. – А ведь еще нужны корабли. Не знаю, сколько получится освободить. Ведь у нас одиннадцать городов и боги знают сколько предместий. Надо тысячи мужчин переправить в Гальт, а оттуда привезти женщин.

– Верно. Отправим за море всех, кто способен держать в руках меч, и сражаться будет некому.

– А что, если попросить помощи у гальтов? – предложил Данат. – Они не новички в морских битвах. У них есть боевые суда и опытные воины.

Ота заметил, что его старый друг задумался, и решил промолчать.

– Не нравится мне это, – покачал головой Синдзя. – Не знаю почему, но не нравится.

– Просто мы привыкли действовать сами по себе, – сказал Данат. – На первый взгляд, как-то странно просить, чтобы гальты вели нашу войну, но ведь земля теперь общая. Через поколение Чабури-Тан будет принадлежать и гальтам.

Оте стало не по себе. Конечно, это правда. Много лет он именно того и добивался. Но когда сын высказал все вот так, открыто и прямо, у императора сжалось сердце.

– Тут есть еще одна загвоздка, – сказал Синдзя.

– Баласар? – спросил Ота.

Старый воин сцепил на колене пальцы и мрачно усмехнулся.

– Да. Баласар.

– Он меня простил. Может, вы двое…

– Извини, Ота-тя. Вы с ним были врагами, тут все по-честному. Но я-то нарушил клятву, обманул его, убил его лучшего друга. Баласар ценит верность, а я его предал. Это совсем другое дело.

– Может быть, и так.

– Но ведь не обязательно, чтобы поход возглавил Баласар-тя, – сказал Данат. – Или Синдзя-тя, при всем уважении.

– Конечно, не обязательно, – ответил Синдзя. – Я не спорю. Просто… В общем, твой сын прав, Ота-тя. Лучше, если против врага выступит объединенный флот. Не знаю, получится ли убедить гальтов, однако подумать об этом стоит.

Ота почесал колено.

– Фарер-тя, будущий тесть Даната. У него есть опыт в морских сражениях. Он, конечно, ненавидит нас всех из-за этой затеи со свадьбой, но говорить придется именно с ним.

Данат сделал большой глоток воды, улыбнулся и стал похож на мальчишку.

– После церемонии, – рассудил Синдзя. – Напоим его, развеселим, подсунем договор, и он подпишет как миленький.

– Если бы все было так просто, – вздохнул Ота. – У Верховного Совета, Нижней Палаты и Закрытого Собрания каждый шаг решается с такими спорами, что легче кошек в ряд выстроить. Уму непостижимо, как они умудрялись войны вести.

– Тогда надо побеседовать с Баласаром, – сказал Синдзя.

– Так я и сделаю.

Они заговорили о другом. В прибрежных городах ткачи и каменщики старались привлечь подмастерьев, обещая им плату, и теперь в крестьянских хозяйствах не